Одной из них, вероятно, стала и подмена конечной цели в процессе реализации политики «военного коммунизма». Изначально эта политика вводилась под напором обстоятельств – Гражданская война, транспортный кризис и т. д. И после революции ее жесткость была оправдана – судьба новой власти, а вместе с ней и всей страны висела на волоске.
Однако со временем некоторые большевики, ослепленные первыми успехами революции, решили использовать «военный коммунизм» как средство ускоренного строительства социализма. Обесцениваются деньги – так они и не нужны. Простаивают заводы – принудительно будем снабжать наиболее нужные всем необходимым. Не хватает хлеба – нажмем на крестьян. Эта бездумная решительность во многом напоминает «шоковую терапию» 90-х с той лишь разницей, что в 20-х рынок усиленно травили, а в конце века так же усиленно насаждали.
Что же натолкнуло Владимира Ильича на мысли о госкапитализме?
Еще в 1919 г. в руки к Ленину попала книга профессора Василия Гриневицкого «Послевоенные перспективы русской промышленности», написанная годом ранее. В ней автор доказывал, что без реставрации экономического строя и привлечения иностранного капитала отечественная промышленность обречена. Труд профессора был полон презрительных замечаний в адрес руководства страны и авторов политики «военного коммунизма», однако спорить с ним было трудно – книга содержала развернутый план с конкретными шагами по восстановлению экономики. И очертания этого плана напоминают нэп.
Гриневицкий утверждал, что «три кита, на которых только и может зиждиться восстановление России», – это сельское хозяйство, промышленность и финансы. В каждой из глав последовательно описывались действия, которые необходимо предпринять для оживления экономики:
• восстановление и развитие системы снабжения топливом и сырьем;
• перестройка энергетического хозяйства (фактически план электрификации страны);
• расширение железнодорожной сети;
• перенос промышленности к источникам сырья и энергии;
• повышение качества и интенсивности труда.
Николай Валентинов-Вольский, работавший в ту пору в ВСНХ, вспоминал, что все страницы книги Ленин испестрил своими замечаниями. Наряду с оскорблениями вроде «взбесившийся буржуа» и «темный реакционер» в них было и признание правоты оппонента: «умница», «вот что нам нужно», «запомнить» и т. д. Увы, со временем этот экземпляр, переданный на ознакомление Рыкову, председателю ВСНХ, был утерян, и Ленин приказал приобрести вместо него новый. Однако те записи на полях дают понять – изложенные в книге идеи заинтересовали Ленина.
Автор «Послевоенных перспектив русской промышленности» скончался в тот же год, поэтому деятельного участия в реализации своих идей принять не мог. Да и не факт, что захотел бы – судя по риторике, сотрудничество с большевиками не входило в его планы. Кроме того, Гражданская война была в самом разгаре, поэтому в 1919 г. книга так и не стала прямым руководством к действию.
Как мы уже могли убедиться, следующие два года лишь ускорили разрушение экономики. Есть основания полагать, что точками бифуркации, определившими смену экономической политики, стали восстания, вспыхнувшие в Советской России в конце 1920 – начале 1921 г.
Так, в августе 1920 г. доведенные продразверсткой до отчаяния крестьяне Тамбовской губернии и ряда сопредельных районов Воронежской и Саратовской губерний подняли вооруженный мятеж под руководством члена партии эсеров Александра Антонова. Позже «антоновцы» образовали «Союз трудового крестьянства», требовавший свержения большевиков и восстановления политических и экономических свобод. Восставшие представляли собой серьезную силу, на их подавление были брошены войска. Долгожданный перелом в тяжелых боях наступил лишь к весне 1921 г.
И тут новый удар. В феврале в Москве и Петрограде начались рабочие волнения, а в марте 1921 г. гарнизон крепости Кронштадт, экипажи кораблей Балтийского флота и жители города выступили против диктатуры большевиков, и «военный коммунизм» снова сыграл в этом далеко не последнюю роль.
