– Да.
Ее «да» отбросило его на несколько шагов назад. Баглер подошел к дивану в углу и хотел было сесть, но не сделал этого, на мгновение взглянув назад на Теодору. Она все еще стояла посреди комнаты. Отодвинув край шторы, он выглянул в окно, потом вернул штору на место. Провел рукой по столику с вазой и небольшим бра на подставке, прошелся к другому концу дивана.
Теодора следила за ним и всеми его маньеризмами с бдительностью охотника, вот только чувство у нее было такое, словно это она дичь, а напротив меряет комнату нервными шагами огромный саблезубый тигр. Ирония заключалась в том, что, в отличие от серны, она знала, куда идет, и шла на это намеренно. Спасало ее лишь то, что тигр этот, вопреки здравому смыслу, в серну был без памяти влюблен. Однако это не исключало и того, что он желал бы и убить ее.
Диван здесь был лишь один. Теодора прошла к нему и села, стараясь не выглядеть слишком напряженной. Она взглянула на свои руки и, отметив, что они не дрожат, решила, что справляется. Теодора старалась не думать о том, что собиралась сделать. Ей просто нужно говорить и действовать по ситуации, по возможности отключив сознание и, главное, чувства. Несмотря на силу, с излишеством продемонстрированную за последние дни, Теодора понимала и признавалась себе в том, что сейчас она, скорее всего, не выдержит.
– Может быть, ты хочешь чего-нибудь? Извини, что не предложил сразу.
– Нет-нет, спасибо!
Баглер сел на другом краю дивана. Они смотрели друг на друга украдкой: когда один поворачивал голову, другой тут же находил занятный объект для пристального изучения в противоположной стороне комнаты.
– У тебя красивый дом.
– Зачем ты приехала, Теодора?
– Ты не называл меня Теодорой уже очень давно. – Губы быстро улыбнулись. Глаза – нет. – Со времен наших первых заданий. Всегда только Тео. Даже когда злился.
– Ну вот что, я вызову тебе такси. – Баглер вскочил, чтобы пойти за телефоном, но голос Теодоры заставил его вернуться на место.
– Не сейчас, Стиг, пожалуйста! Пожалуйста…
Он сел ближе, повернувшись к ней. Его лицо было еще более суровым, чем обычно. Серые глаза были словно отлиты из стали. Теодора отчаянно искала лазейку в этой броне. Она делала это и раньше, но тогда он не позволял увидеть и отыскать ее. Сейчас же указывал на нее сам. И, воспользовавшись ею, Теодора обречена была лишиться его, вероятно, навсегда.
Она протянула руку и коснулась его виска, такого же серебристого, как глаза.
– Я не хочу уезжать. Никто не ждет меня там. И… это, наверно, очень глупо с моей стороны, но я подумала, что, может, ты…
– Я всегда рад тебе, ты же знаешь.
– Знаю. И все-таки ты хотел выпроводить меня еще там, на пороге.
– Нет, я не… – Он слегка наклонил голову в сторону ее руки. – Что ты хочешь услышать? Да, я хотел выставить тебя. Я хотел бы больше вообще никогда тебя не видеть.
Теодора отдернула руку. Она зависла в воздухе.
– Я не понимаю, Стиг, мне казалось…
– Все ты понимаешь. – Он горько усмехнулся и облокотился спиной о подушки, глядя перед собой. – Зачем ты пришла?
– Мне казалось, ты хотел видеть меня после того, как неловко мы расстались в последний раз и после того, что наговорили.
– Нет. Не хотел.
– Ты сам себе противоречишь.
– Конечно, противоречу! – Баглер вскочил и встал перед ней. Его лицо исказилось, губы приоткрылись, руки напряглись. – И ты прекрасно знаешь почему, Теодора.
– Я знаю. – Она тоже встала и приблизилась к нему, заставляя себя предпринять хоть что-то, пока он не сделал главной ошибки и не сказал, что…
– Я люблю тебя! Я люблю тебя, Тео.
Она закрыла глаза, точно его слова ее ослепили. Она и выглядела так, словно испытывала жуткую боль, но это быстро прошло. В следующую секунду она протянула к нему руки и коснулась плеч.
– Я должен был сказать это тебе очень давно, и, может, тогда… Но я не тот, кто легко говорит о чувствах, и уж точно не тот, кто нужен был тебе рядом и…
Она накрыла его рот ладонью и заглянула в глаза.
– Ты был именно тем. И тебе стоило сказать раньше. Я ведь считала, что раздражаю тебя. Думала даже, что ты меня ненавидишь. Но я…
Она не смогла. И вместо слов притянула к себе его голову, заставив наклониться, и поцеловала. Теодора почувствовала его первый порыв оттолкнуть ее, и сделай он это всерьез, она бы возликовала. Но Баглер принял поражение. Сгреб ее в охапку и теперь уже сам целовал ее. Все его движения и действия были такими быстрыми и настойчивыми, что казалось, он спешил, уверенный в том, что все это ему привиделось и растает в тумане, как только настанет утро.
Взяв Теодору за подбородок, он взглянул в ее лицо. Глаза блестели, но не от безудержного счастья и желания, а от слез. Баглер это видел. Ее пальцы путались в его волосах. Он снова целовал ее. Руки скользили по гибкому прекрасному телу, запоминая каждый изгиб.