– Это было так унизительно, так глупо, – застонала она, спрятав лицо у него на плече. – Но я должна была попытаться! И я приму твой гнев, потому что заслужила его.
– Я сержусь лишь на себя самого. И я прошу у тебя прощения.
Теодора ответила поцелуем.
– А Баглер?
– Что?
– Нет-нет, он честен и влюблен. Если он и захочет отыграться, то на мне, – тихо произнес Роман и коснулся ее волос.
– Ты думаешь, он сможет что-то доказать?
– Нет. Иначе это давно сделали бы за него.
– Господи… – Теодора ненадолго прижала ладонь к щеке.
– Ты переживаешь из-за него?
– Я чувствую себя дрянью.
– Перестань. Вини меня! – Он обнял ее крепче.
– Я не могу.
– Но тебе есть за что.
– Роман… – Теодора не видела его лица. Она коснулась губами ключицы и спросила: – Есть что-то еще, что я должна знать, не так ли?
– Я люблю тебя.
Она вздохнула и окончательно сложила оружие, но Роман, обнимая Теодору обеими руками, сам прижимался затылком прямо к дулу.
Встреча Ульфа с Броддом Полссоном была назначена на пятнадцать тридцать в ресторане «Саванна». Ульф позволил себе прийти в пятнадцать тридцать две, но это все равно было на десять минут раньше, чем явился сам Полссон.
Ульф сидел лицом ко входу и в задумчивости водил пальцем по стакану с водой, когда в ресторан вошел крупный человек в костюме в сопровождении охранника, который остался стоять у двери. Полссон пробежал глазами по залу, но долго искать ему не пришлось. В это время Ульф был единственным посетителем, который сидел в одиночестве. Кроме него у дальней стены обедала пожилая пара итальянцев, которая непрерывно о чем-то спорила вполголоса. Полссон подошел и протянул грубую ладонь. Гладковыбритый подбородок придавал его суровому лицу какой-то голый вид. Небольшие глаза смотрели пытливо, но без всякого интереса.
– Очень рад, герр Полссон! Польщен, наслышан!
Ульф поднялся, горячо пожал руку и уселся на место, однако ни его очаровательная, хоть и фарисейская, улыбка, ни открытый взгляд, ни крепкое рукопожатие не вызвали у Полссона ровно никаких эмоций.
– Вы очень настаивали на встрече.
– Очевидно!
– Кто вы такой?
– Ульф Химмельск. В данный момент собираю материал для исследовательской статьи о людях, пострадавших в результате психологических нарушений. О таких, которые совершили нечто противозаконное под влиянием факторов, от них не зависящих. Иными словами, несправедливо осужденных, тогда как все, что им действительно необходимо, – это помощь и наше сострадание.
– Репортер.
– Вроде того.
– У вас десять минут.
Полссон грубовато махнул официанту и пробасил, чтобы ему принесли тоника со льдом. Потом озадаченно взглянул на Ульфа, недоумевая, почему тот молчит, а не выжимает все из щедро предложенных ему десяти минут.
– Ваш сын Тейт сейчас по-прежнему находится под стражей.
– Ну?
– Бедный мальчик как раз тот, чью историю я обязан рассказать миру. Держать его под замком! Подумайте, какая низость!
Любой, кто не знал Ульфа, ни на секунду не усомнился бы в его искреннем негодовании. Полссон слегка прищурился, изучая симпатичного молодого человека, чья броская внешность совсем не вязалась с названной профессией. Тем не менее такой простодушный писака, который наверняка пользовался особой популярностью как раз благодаря внешним данным и подвешенному языку, был бы очень на руку Полссону сейчас, когда он почти зашел в тупик.
– Это просто чудовищная, вопиющая подлость! Мой мальчик болен, врач это подтвердил. Это видят все, это видите вы. Все, кроме его психотерапевта, которого назначил суд.
– О, я что-то такое слышал, но, боюсь, эту информацию не разглашают до конца следствия. Вам известно, кто его психотерапевт?
– Известно? Эта сукина дочь Холл, или как ее там!
Полссон выходил из себя по щелчку пальцев. Ульф почувствовал скуку.
– Теодора Холл? – с искренним потрясением воскликнул он и тут же понизил голос. – Я… конечно, не сомневаюсь в вас, но… Вы уверены, герр Полссон?
– А в чем дело? Знаешь ее? – От накатившей злости он позабыл о формальностях.
– Да, мы встречались, – протянул Ульф и покачал головой. – Моя яростная противница! Ну, теперь мне все ясно. О, бедный мальчик! Надо же…
– Что?! – гаркнул Полссон и залпом влил в себя тоник так быстро, что официант даже не успел отойти. К счастью, спрашивать ему не пришлось: Полссон сам махнул, требуя добавки.
– Видите ли, герр Полссон, не то чтобы я мог распространяться… Разумеется, только потому, что все строго конфиденциально. Но, видите ли, Теодора Холл – это акула в океане психотерапевтов. Она метит на крупное повышение, поэтому сделает все, что от нее потребует суд… Я полагаю…
Полссону пришла идея, как он полагал, недурная, так что он слегка поостыл. Пока он тупо смотрел в стол, Ульф пытливо изучал его, считывал мельчайшее дрожание мускул широкого лица. Полссон сказал:
– Раз уж вы все про всех знаете… Кто такой Стиг Баглер? Они с этой Холл, кажется, как-то связаны.