Входная дверь оказалась не заперта, как и в прошлый раз. Все же интуиция не обманула Романа, когда шепнула, что Ульфа нет внутри. Дом был безжизненно тих, зато из задней части двора послышался какой-то шорох. Ворота гаража были подняты. Роман приблизился и смог разглядеть правый бок и носок ботинка хозяина за распахнутой водительской дверью. Роман остановился: их владелец что-то искал под передним сиденьем.
– Не топчись там, это невежливо!
В следующую секунду растрепанная шевелюра Ульфа выглянула из-за машины.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Это было нетрудно.
– Это не ответ.
Роман скрестил руки на груди. Он всегда особенно гордился своей почти сверхъестественной способностью подкрадываться бесшумно. Его шагов не было слышно, как будто он был диким зверем. Ульф сверкнул глазами, улыбнулся.
– Одеколон. Он тебя выдал. Ветивер, кажется? Еще табак… и ваниль.
– Вот это обоняние!
– Плюсы сверхъестественного бытия. – Ульф пожал плечами, вытер руки о лоскут ткани и вышел на свет. – Я все чувствую острее, чем люди.
– Должно быть, это ужасно?
– М-м, смотря о чем речь. Я буду злиться сильнее, чем ты, если на кассе мне пробьют одну бутылку вина по цене двух, но его букет я почувствую куда глубже, вплоть до такой немаловажной, печально неизвестной тебе подробности о том, из какого дерева была сделана бочка. – Ульф подходил все ближе к Роману и остановился только на расстоянии вытянутой руки. – Это касается всего.
– Ужасная, должно быть, злость, когда не можешь получить то, что хочешь. То же вино, например.
– Жуткая! Хочется ведь сильнее, чем кто-нибудь мог бы вообразить.
– Знаешь, это уже опасный признак. У нас такое называют алкоголизмом.
– Вряд ли можно назвать алкоголиком того, кто не пьянеет.
Роман вскинул брови в удивлении.
– Так ты… Что, никогда?
– Я чувствую воздействие алкоголя, но потерять голову, как вы, не могу, – пожал плечами Ульф.
– Выходит, тут твои чувства, напротив, притуплены, а не обострены.
– Вовсе нет! Если ты напьешься, то потеряешь голову и не сможешь ясно мыслить. Просто поддашься эйфории или, наоборот, отчаянию, но слепо. В то время как я прочувствую их здраво, изучая каждую грань, а их там не счесть.
Ульф сделал еще один небольшой шаг вперед.
– Что-то пить захотелось, – сказал Роман, качнув головой.
– В машине есть вода. Возьми на заднем сиденье.
Роман так и сделал. Пока он пил, Ульф не сдвинулся с места. Потом сказал:
– Я собирался прокатиться.
– О, я не хотел тебя задерживать.
– Ты со мной? – прямо спросил он.
– Смотря куда. – Роман вышел на свет. – Я, в общем-то, хотел поговорить, но только если это не помешает.
– В доки.
– Сейчас? – удивился он, глядя на небо. – Погода портится.
Ульф только пожал плечами, дав понять, что выбор Романа никто не ограничивает.
– Я не помешаю? – спросил Роман. Налетевший ветер растрепал его волнистые волосы и заставил слегка поморщиться.
– Садись. – Ульф усмехнулся, прошел в гараж и взял с полки ключи. – Князь тьмы – великий джентльмен![28]
Как только они выехали на шоссе, пошел дождь. Низкое небо напиталось влагой и из белого стало совсем серым, приглушив все цвета вокруг. Когда они въехали в город и слились с потоком машин, к серому добавился красный. Дождь пошел такой сильный, что дворники едва справлялись, чтобы создавать хоть какую-то видимость.
– Не думаешь, что разумнее вернуться?
– Дождь скоро закончится.
Они встали в пробку, и шум дождя заглушил весь остальной мир.
– Ты в хорошем настроении? – Роман искоса поглядел на спокойное, светлое лицо рядом с собой.
– А ты разве нет?
– Сам не пойму.
Роман помолчал. Потом сказал:
– Ты был резок со мной по телефону.
– Значит, о своей грубости ты уже забыл?
– Я ведь извинился. Не хочу вспоминать. Встреча вышла какая-то гадкая. Я был жесток.
– Да. Был.
– Мне жаль… Знаешь, то твое приглашение… оно еще в силе?
– Боюсь, нет. То была заключительная постановка.
– Тогда нужно будет выбрать что-нибудь другое.
– Если хватит времени.
– О чем ты? – Роман посмотрел на Ульфа, но тот положил голову на подголовник и следил за едва движущимися машинами впереди.
– Ты знаешь.
Дождь закончился еще до того, как они приблизились к пристани. Посвежевший, напоенный геосмином воздух одурманивал. Дождь прогнал всех, кроме чаек. Целыми стаями они носились в воздухе, топтались по пристани, глядели на воду, сидя на кнехтах и палубах пришвартованных судов. Роман шел по потемневшим, слегка скользким доскам за Ульфом, пока тот не остановился рядом с одной из яхт.
– Ну разумеется, она твоя, – усмехнулся Роман.
– Красавица, да?
Бледно-голубая яхта с выглядывающим над антрацитовой водой черным миделем сияла даже в отсутствие солнца и едва заметно покачивалась, как будто фьорд укладывал ее спать, мурлыкая колыбельную.
– Идем! Будешь штурманом.