Теодора зажгла всего одну лампу и, спустив на стол несколько коробок, принялась просматривать папки с делами, напрягая глаза в полутьме и постоянно сверяясь с листком, откладывала в сторону нужные. За тридцать минут ей удалось отыскать лишь несколько дел. Она валилась с ног и больше не могла стоять, так что сгребла найденные папки – их оказалось семь – и села прямо на пол, разложив их веером вокруг себя. Длинная юбка стесняла движения. Теодора почувствовала, как сильно ноют ноги после долгого дня в обуви на непривычно высоком каблуке. Она вздохнула и открыла первую папку.
Инес Монссон, тридцать два года. Смерть наступила в результате глубоких ранений в области живота, предположительно – нападение дикого животного, возможно, медведя. Жертва была обнаружена недалеко от палаточного городка в Вествогёй, фюльке[10] Нурланн.
Во второй папке была фотография эффектной молодой брюнетки, очевидно, американки. Кейти Рассел, двадцать восемь лет. Точную причину смерти установить не удалось, так как никаких следов диких животных обнаружено не было, как и предполагаемого орудия убийства. Женщина была найдена на веранде летнего дома в Нарвике, куда наведывалась раз в год во время отпуска. Причина смерти – рваные раны вдоль живота и груди, потеря крови.
Теодора так долго смотрела на фотографии жертв с мест преступлений, что потеряла чувство времени и любой связи с реальностью. Она снова была там, на леднике, а потом… в церкви, и вокруг не было ничего, кроме безотчетного ужаса и крови.
– Объяснишься?
Голос застал Теодору врасплох и напугал так, что она вздрогнула всем телом и выронила папки из рук. Фотографии выпали на тонкий темно-серый ковролин и теперь рдели на нем неровными кровавыми пятнами. Теодора не стала их поднимать и посмотрела наверх, на застывшего в проеме Стига Баглера. Она не представляла, сколько времени он вот так наблюдает за ней и ее противозаконными действиями. Теодора прикусила губу. Все, что бы она ни собиралась сказать, казалось глупым, лишним, нелепым.
– Не буду, – почти прошептала Теодора. Она пожалела, что он пришел. Лучше бы ее застукал кто-то другой.
– О, но тебе все равно придется. Рано или поздно. И лучше рано.
Теодора аккуратно собрала выпавшие файлы и разложила по местам. Затем сложила папки в одну стопку и прикинула, как ей теперь встать с пола в длинной неудобной юбке и на каблуках так, чтобы это выглядело наименее нелепо и хотя бы относительно пристойно. Она решила потянуть время.
– Ты разве не должен быть дома?
– А ты не должна?
– Мне стало любопытно.
– Я вижу. Знаешь, мне, может, тоже любопытно, почему у моей секретарши в сорок лет грудь вдруг выросла на три размера, но я же не пошел копаться в ее переписках и счетах.
– Фу, Баглер!
– Вот уж нет! Даже при таком раскладе я был бы куда честнее и порядочнее тебя. Зачем тебе эти дела?
– Я должна была выяснить… – Она замолчала, не договорив, и упрямо уставилась перед собой.
– Выяснить что? И вообще-то поднимись на ноги, я не могу серьезно разговаривать с твоей макушкой.
– А ты говори несерьезно.
– Холл, ну-ка встань!
Она попыталась подняться, но из этого ничего не вышло. Так и оставшись на полу, Теодора мрачно взглянула на него. Баглер, кажется, усмехнулся. Он всегда делал это так незаметно, что никто никогда не видел его улыбки и не мог бы сказать наверняка, когда он смеется, а когда хмурится. Баглер подошел и протянул ей руку. Нехотя Теодора схватилась за его ладонь и начала подниматься. Теперь, когда мышцы немного расслабились, это оказалось еще сложнее. Баглер подхватил ее за локоть и практически поставил на ноги, грубовато, но эффективно. Теодора расправила пальто и откинула волосы за плечи, а потом взглянула на него.
– Объяснись, – повторил он, по-прежнему сжимая ее локоть. Второй рукой он забрал у нее папки и поднял в воздух.
– Мне казалось, тут есть какая-то закономерность и…
– И что? Мы все просто слепые идиоты, которым лишь бы прикрыть дело? Это ты хотела сказать?
– Нет, не это. – Она вырвала локоть из его пальцев и отступила на шаг назад, но тут же уперлась спиной в стеллаж. – Я никого не обвиняла в некомпетентности. Но ты же не захотел слушать меня на леднике.
– И правильно сделал. Потому что пришли результаты криминалистической экспертизы, и они подтверждают именно то, о чем я тебе и говорил.
– Это был он? – глухо спросила Теодора. Впрочем, она не поверила, а упрямство лишь крепло.
– Да. Это был он. Он псих и виновен, не может быть никаких сомнений.
– Но… нет, ерунда какая-то.
– Ты что, издеваешься? Ты и теперь не веришь, что он убил девушку?
– Не знаю. – Теодора отвернулась и сжала виски ладонями. – Я была уверена в обратном.