– Простите меня, я думаю, не имеет смысла юлить и притворяться, что я не в курсе… – Теодора покачала головой и от неловкости держалась закрыто. Она все время касалась подбородка или складывала руки на груди. – Мне очень, очень жаль. Не подумайте, что я затронула эту тему, имея какой-то подтекст, просто… Не знаю, как к вам теперь обращаться.
Теодора была готова провалиться сквозь землю, выбежать, не сказав более ни слова. Она взглянула на Аврору, которая долго молчала, разглядывая ее, и наконец слабо улыбнулась, кажется, ободряюще. Теодоре вовсе не хотелось ее обидеть, и она с облегчением выдохнула. Что-то в этой женщине притягивало и восхищало ее, но Теодора предпочла бы держать ее на значительном расстоянии.
– Это вполне логично. Теперь я снова Розендаль.
– Аврора Розендаль, – повторила Теодора, как будто только знакомилась с этой безупречной женщиной. – У вас очень красивое имя.
– Благодарю!
– Я больше ни за что не буду касаться этой темы, только вы должны знать, что я узнала об этом случайно, догадалась сама. По кольцу. Точнее, его отсутствию. Он ничего мне не говорил и не сказал бы. И мне действительно искренне жаль.
– Вы уже говорили. Не стоит столько жалеть.
Теодоре было невыносимо стыдно за себя и всю эту ситуацию. Она гадала, как могла бы ее сгладить, но Аврора все сделала сама.
– Я верю вам, не переживайте из-за этого. Стиг – самый замкнутый человек из всех мне известных, так что это очень на него похоже – не рассказать даже друзьям о своем положении.
– О, вряд ли меня можно назвать его другом. Забавно, буквально вчера он это подтвердил. Мы просто коллеги.
– С ним нелегко, да?
– Даже слишком. – Теодора поджала губы.
Аврора поднялась, привычным жестом оправила пальто и приблизилась.
– Не возражаете? – Она указала на места рядом.
Теодора тут же утвердительно кивнула головой. Аврора села через одно кресло, а рядом, между собой и Теодорой, положила сумочку и перчатки.
– В последнее время я часто прихожу сюда подумать. Здесь спокойно, – сказала Аврора, глядя на алтарь впереди. – И можно не притворяться, не суетиться. Просто быть.
– Знаете, для меня все с точностью наоборот. Не знаю, что заставило меня прийти сегодня. Я просто шла по бульвару и вдруг уронила кольцо. Оно соскользнуло с пальца от холода. – Теодора подняла ладонь и продемонстрировала небольшое кольцо из белого золота. Она купила его себе по случаю переезда в новый город, давным-давно, как будто заключила счастливый союз с новой жизнью. – Оно покатилось и остановилось прямо у крыльца церкви, представляете?
– А вы верующий человек?
– Да, – почти шепотом ответила Теодора. – А вы?
– Вероятно, не настолько, как мне бы того хотелось.
– Что же вам препятствует?
Аврора ненадолго задумалась, глядя то прямо перед собой, то на Теодору.
– Мое общество. Чтобы понравиться и выбиться в люди, я должна была стать достаточно плохой.
– А хорошим там не рады?
– Боюсь, не то чтобы…
– В таком случае я бы пересмотрела круг общения на вашем месте. Кому нужно общество с фальшивыми идеалами и подгнившим корнем?
– Проблема в том, что лучшего мы не имеем, – заметила Аврора, поразив собеседницу своим откровенным, с оттенком легкой грусти, ответом. Аврора поспешила улыбнуться. Она вовсе не стремилась казаться жертвой. – Раз вы верующий человек, почему оказались здесь впервые за долгое время?
– По личным причинам.
– Плохие воспоминания?
– Можно и так сказать.
– А в знаки вы верите?
– Нет, – категорично ответила Теодора. Она вновь принялась изучать статую в алькове. Свет слегка сместился, и теперь янтарно-синие узоры целовали ее волосы и плечи.
Глядя на Теодору слегка сверху, Аврора вдруг подумала, что если бы ее оставили ради другой женщины, то та должна была бы выглядеть вот так. В таком случае с предательством еще можно было жить.
– А я верю. Такая глупость, да? Но почему-то они всегда оказывались верны, если их правильно прочесть.
– Думаете, мое кольцо – это тоже какой-нибудь знак?
– Очень может быть.
– Какой же?
– Возможно, это ответ на вопрос, который мучил вас? И, оказавшись здесь сегодня, вы нашли его.
Обе помолчали, задумавшись. Теодора решила, что Аврора ждет от нее какого-то откровения, но не могла составить ни одной логичной фразы.
– Он чем-то обидел вас? Стиг, – пояснила Аврора, когда Теодора вопросительно взглянула на нее.
– Он не… – Она не сразу решилась договорить. Но, заверив себя в том, что Аврора пришла к ней с благими намерениями, продолжила: – Он очень обидел меня вчера. Если честно, я с трудом понимаю его в последнее время. Стиг выглядел откровенно жестоким. Возможно, я повела себя не совсем корректно с профессиональной точки зрения, но и он мог бы высказаться по-другому.
Теодора вовсе не собиралась говорить всего этого, но тут же почувствовала облегчение. Да и что ей терять?
– Что же он такого сделал?
– Отстранил меня от одного важного дела, втайне, потому что посчитал, что я слишком чувствительна для него и буду предвзята.
– А это так?
– Оно вывело меня из равновесия, да. И произошло это как раз на глазах у Баглера. Но это вовсе не значит, что свою работу я бы выполнила плохо.