Глядя на ленту машин впереди, Теодора поняла, что ей стало легче дышать, и причиной тому была не разгадка поведения Баглера или то, что она, вступив в схватку с волком сегодня, одержала победу и вошла в церковь впервые за двадцать лет. Всю жизнь Теодора словно проводила раскопки, пытаясь отыскать свое единственное сокровище, такое, как тот золотой крестик у Авроры. И она копала и копала, но рыхлые края все время осыпались и скрывали близкую находку. Ей нужна была помощь, кто-то, кто мог бы копать с другой стороны, не позволяя земле осыпаться.
Теодора была нежеланным ребенком. И как бы сильно она ни была привязана к прошлому, созданному ее наполовину жестокой, наполовину безвольной богобоязненной семьей, она не была обязана ее любить. Не была обязана жертвовать собой ради тех, кто ее даже не хотел. По правде, она не должна была жертвовать ради кого угодно. И все наставления о самоотречении, все жестокие уроки о скромности и жертвенности были всего лишь необходимым инструментом для ваяния примерной христианки и хорошей девочки, которая не знает иного уклада жизни, кроме подчинения четким правилам и божественной морали, искусственно созданной человеком.
Эту самую мысль пытался донести до нее Роман. И всякий раз, когда злился на нее или глядел отрешенно, как бы слегка разочарованно, он пытался показать, как она слепа, подчиняясь нормам и заповедям даже спустя столько лет. Неудивительно, ведь над ней хорошо поработали. Ее отец был лучшим проповедником.
Теодора шла пешком до самого дома и, спрятав руки в карманы, все время прокручивала на пальце кольцо. Это были две тонкие полоски, соприкасающиеся в центре, как перевязанные ленты. Прошлое и будущее пересекались в этой точке и предоставляли выбор: вперед или назад, да или нет. Она остановилась, не дойдя до двери несколько метров, и покачала головой. Нет. Нет.
Ей очень захотелось увидеть Романа и поговорить с ним сейчас. Его приглашение поехать вместе на свадьбу друга все еще висело в воздухе, а после испорченного ужина они не говорили об этом. Теодора порадовалась тому, что несколько дней назад не поддалась порыву отказаться от поездки. Она намеревалась подтвердить свое согласие. И ей следовало купить подходящее платье.
Она вошла в квартиру, разделась, поставила кофе и села за кухонный стол с блокнотом и ручкой, составляя список того, что необходимо купить и сделать до отъезда в Мандал.
Роману нравилось встречать рассвет в дороге, особенно в пасмурную погоду, когда свет не слепил и серебрил все приглушенным сиянием, а туман за полосой деревьев отрезал мир, как будто бы за лесом он исчезал вовсе. Сами же деревья тянули к сырому небу черные как смоль тела, руки, пальцы, а стоило выехать из долины – они белели. Особенно пальцы – белые и полупрозрачные, и во всем мире не было вида прекраснее усыпленных морозом и инеем деревьев по краям серой ленты дороги, с белыми длинными ресницами и снежными кудрями, заботливо приглаженными жемчужно-серым гребнем воздуха. Дальше становилось еще интереснее, потому что небо начинало розоветь, как белая щека, наливающаяся робким румянцем, а мира за границей деревьев по-прежнему не существовало.
На пассажирском сиденье зазвонил телефон. Роман так увлекся дорогой, что не сразу понял, откуда исходит звук. Взглянув на экран, он почувствовал, как сжалось горло, и тут же схватил телефон, но долго не отвечал. Ответил лишь, когда звонившая уже собралась сбросить вызов.
– Теодора!
– Доброе утро, – послышался знакомый голос, и Роман порадовался тому, что звучит он спокойно и как будто примирительно. – Я не слишком рано звоню? Прости, только сейчас взглянула на время.
– Я как раз еду на работу. Послушай, Теодора…
– Я лишь хотела спросить, во сколько ты планируешь выехать в пятницу? – Она как будто не услышала его попытки объясниться. Роман удивленно моргнул. Он даже не был уверен, правильно ли ее понял.
– Роман? Ты слышишь?
– Да-да… Прости, я думал…
– Тебя как-то плохо слышно. Так какой план на пятницу? Если ты, конечно, все еще хочешь, чтобы я поехала в Мандал вместе с тобой.
– Хочу! – выпалил Роман и тут же нахмурился, решив, что звучит глупо. – Очень хочу, просто я решил, ты этого не захочешь теперь, – сказал он тише.
Теодора помолчала. Роману почему-то представилось, что она улыбается.
– Я планировала отогнать машину в сервис на несколько дней. На выходных это было бы как раз кстати, к тому же я не знаю дорогу.
– Отлично, тогда поедем на моей. Так будет удобно.
– Во сколько ты планировал выехать?
– Сама свадьба в субботу, но в пятницу нужно быть на репетиции и ужине, а это примерно в три часа дня. Так что можно выехать около восьми, чтобы добраться без спешки.
– Хорошо.
– Я за тобой заеду.
– Да.
– Теодора, прости меня, это было просто ужасно. Чувствую себя отвратительно и… Нужно было позвонить, но я…
– Все в порядке, – оборвала она. – Я понимаю. К тому же, думаю, у нас будет время поговорить. Это ведь традиционная свадьба?
– В каком смысле?
– Алкоголь там будет?
– Естественно!
– Увидимся в пятницу. – Теперь в ее голосе отчетливо слышалась улыбка.