Грим полностью

Роман слышал, как быстрые шаги позади достигли вершины лестницы и затихли. Он не обернулся, хотя искушение было таким сильным, что от напряжения начало сводить мышцы. Почему-то ему казалось, что, обернись он теперь, увидит не высокого человека с вызывающей осанкой и ухмыляющимися в полуулыбке губами, а его. От нелепости собственных мыслей он чуть не рассмеялся. Успешный тридцатишестилетний адвокат загнан в угол в старинном замке посреди полей и холмов большим злым волком. И вся его история, выверенная и прописанная в мельчайших деталях под диктовку трезвого рассудка, обретает финал, который смог бы вообразить не каждый сказочник, признанный безумцем.

С далеких гор наплывал туман, понемногу стирающий все, точно ластик, оставляя лишь белизну, сливающуюся с небом. Роман всегда очень остро чувствовал чужое присутствие и теперь точно знал, что Ульф уже гораздо ближе. Ему казалось, что он стоит не посреди площадки, а на самом краю каменного ограждения – так опасно балансировал он между признанием и отрицанием, между правдой и вымыслом. Его прагматичный мозг просто не мог принять всего того, что происходило с ним вот уже несколько недель, но одновременно он и не мог отрицать, подчиняясь неоспоримым фактам и доводам.

Роман похлопал себя по карманам и вытащил новенькую пачку сигарет – первую купленную за много месяцев сегодня утром. Он закурил, но как только вдохнул слишком насыщенный, отрезвляющий дым и едва отнял сигарету ото рта, чужая рука выхватила ее из его пальцев. Роман смотрел, как туман спускается с гор. Ему показалось, будто позади него беснуется огонь, вырвавшийся из неловко оброненной сигареты, который вот-вот поглотит его.

– Здесь нельзя курить, – привычным тоном бросил Ульф. Стоя позади Романа, он тоже смотрел на исчезающий горизонт. – Тебе здесь нравится?

– Здесь красиво.

– Просто красиво?

– Боюсь, я далек от богатых метафор и эпитетов. Я адвокат.

– Но это не умаляет того, что ты можешь чувствовать все куда глубже и острее многих.

– Я этого не отрицал. Я лишь сказал, что не умею красиво говорить.

– Порой красиво не значит разумно. Красота речи ценна, но за истинной поэзией всегда стоят три вещи: смысл, неотторжимая истина и чувство, такое сильное, что справиться с ним можно, лишь выпустив наружу, обличив в ту или иную форму. Иначе это просто слова.

– Твоя неотторжимая истина тоже обличена в ту или иную форму, не так ли?

Роману показалось, что Ульф улыбнулся где-то над его плечом.

– Да. И должен признать, эта – моя любимая. Никакая другая не предоставляет столько свободы и возможностей.

– Каких, например?