В словах Яра была здравое зерно, но Аврора, вбившая себе в голову, что Майра с ним никуда не пойдет, не думала сдаваться. Разгневанной фурией она в три шага оказалась рядом, а за ее спиной подтягивалась группа поддержки в виде настороженного Бая и Лео. Сая держалась поодаль, безуспешно отбиваясь от нападок мелкого, едва ли ей по пояс, домового, который уговаривал ее провести его на вечеринку.
— Отойди от нее, — ядовито зашипел Бай, и Майра едва не засмеялась — впервые за долгое время Бай встал на ее сторону, даже если в защите она совершенно не нуждалась.
Атмосфера накалялась — Аврора что-то кричала Яромилу, размахивая руками и толкая мага в плечо, вынуждая его отойти на шаг назад. Упрекала в том, что он уехал, обвиняла в попытке похищения. Звучало, как полный бред, но что-то внутри самой Майры протестовало против того, чтобы идти с Яромилом куда бы то ни было.
Она сделала шаг, еще один, а затем неуклюжей рыбкой вынырнула из-под его руки и прижалась к Авроре. Закрыла глаза, переводя дыхание, и голод внутри чуть присмирел, убаюканный чужим теплом и знакомым запахом духов — флердоранж и миндаль.
— Отведи меня домой.
***
“Утро” в Логове всегда начиналось одинаково — ближе к обеду в кухонном закутке Бай начинал сердито греметь чашками, затем истерически тарахтеть старомодная кофеварка, сопровождаемая невнятным бормотанием недовольной Саи, которую из постели выманивал запах крепкого кофе. Следом за ней подтягивался и Лео, в видавшей виды пижаме, что расползалась в лохмотья на глазах.
Последней с кровати поднималась Аврора. Босая и закутанная в одеяло, она сначала садилась за стол, а просыпалась уже позже.
Пожирателям снов не нужна еда или кофе, чтобы проснуться, но этот маленький ритуал каждое утро был тем, что объединяло их. Один за всех и все за одного, монстр монстра видит издалека, так же говорят?
Майра жила в Логове несколько лет, пока не обзавелась собственным жильем. У них у всех были свои — отдельные — квартиры, дома и комнаты, но пожиратели снов предпочитали держаться как можно ближе друг к другу. Так меньше вероятность, что кого-то из них загонят, как дикое животное — веселья ради.
Все было хорошо, пока она не начала толкать с рук воспоминания на черном рынке. Друзья были недовольны, кое-кто откровенно зол, и что-то ей подсказывало, что Бай — самый принципиальный из всех — до сих пор ее за это не простил. Майра съехала раньше, чем тлеющий конфликт мог превратиться во что-то серьезное, и оставалась ночевать в Логове раз или два в месяц, поддерживая видимость, но прежние отношения было уже не вернуть.
Однако сегодня что-то неуловимо изменилось. Зазвенело стекло в шкафу у окна, Бай бормотал себе под нос невнятные ругательства, вот только никто из пожирателей снов и не собирался выползать из своих спален. Было еще слишком рано?
Майра смотрела в грязно-серый потолок, украшенный ажурной паутиной — никто и не додумался ее смахнуть, — и пыталась вспомнить, чем закончился прошлый вечер.
Память вместо цельной картины демонстрировала мозаику, с перепутанными деталями, и предлагала восстановить ход событий самостоятельно.
