А теперь на горизонте замаячил призрачный шанс развеяться. Потанцевать, выпить пару коктейлей из цветочной пыльцы и шампанского, поболтать с давними знакомыми. Возможно, удастся словить в воздухе несколько свежих сплетен или спросить про странного Темного в подозрительном пальто.
Последний аргумент в немом споре с самой собой стал решающим. Но первым, кого Майра встретила в клубе под неоновым светом, что лился с бетонного потрескавшегося потолка, была не Аврора и даже не Бай.
Светловолосый призрак прошлого протиснулся между феечками в платьях из паутины, отпихнул в сторону безобидного лешего и встал рядом, подталкивая Майру локтем. Как в старые добрые времена.
— Яромил, — Майра надеялась, что ее излишне вежливая улыбка не дрогнет. Этого имени она не произносила уже много лет. Последний раз — сбивчивым шепотом, утирая мокрые от слез щеки. Умоляла его не уезжать, не бросать ее, но Яромил только смеялся и говорил, что ее поцелуи соленые и мокрые, как поцелуи русалки. Он обнимал Майру, прижимая к себе, шептал в ответ какие-то пустяки, но не пытался ее утешить. Они оба знали, что он не останется.
А потом Яромил ушел, легко и не оглядываясь. И была боль — тупая, как зубья пилы, застрявшие в груди, но винить было некого. Майра знала, с самого начала знала, что отношения с магом обречены на провал.
Чародеи полны мятежного духа, не мыслят себя без путешествий, меняют города и страны по настроению. Они живут долго, редко обзаводятся семьями или супружескими узами. Саломея — ярчайший пример, но ведь и Яромил был точно таким же. Слеплены из одного теста, и не имело значения, к какой Школе принадлежат.
И вот он вернулся. Стоял рядом, подпевая незнакомой песне, что неслась из колонок под бывшим цехом авиамоторного завода, захваченного нежитью для собственных нужд. И смотрел на Майру внимательно и серьезно, как смотрел когда-то, прежде чем в первый раз ее поцеловать.
— Рад тебя видеть, — сказал Яромил, когда молчание между ними стало совсем уж тягостным и неуютным. — Я скучал.
Еще год назад Майра отдала бы десять случайных воспоминаний о первой любви, лишь бы никогда не слышать этот голос вновь. Он напоминал ей о бессонных ночах на столичных крышах, когда вино было слаще поцелуев, а счастье казалось таким близким, что можно было дотянуться рукой. Он напоминал о доме и золотых звездах в светлеющем небе, — о всем том, о чем Майра вспоминать не хотела. О том, что она хотела забыть.
— Прошло пять лет, Яр.
А внутреннему календарю — в три раза больше. Первые дни тянулись, словно подсыхающая смола, обволакивали и тянули в пустоту. Их она проводила на диване, безучастно глядя в потолок и мысленно выдергивая из груди ростки своей несчастной любви.
Потом время стало разгоняться — неделя, месяц, два года. И вот, когда Майра решила, что окончательно избавилась от чувств, оказалось, что все было напрасно. Яромил все еще влек ее, как Гамельнский крысолов тянул за собой крыс и детей.
— А ты все так же восхитительна, — он подмигнул ей игриво и без паузы приобнял за плечи, прижимая к себе. Как будто расстались они не годы, а пару месяцев назад.
— Для кого-то и один год целая жизнь, — слова жгли горло, как проглоченный уголек, но от теплой, искренней улыбки внутри таяла ледяная заноза, вонзившаяся в сердце много лет назад.
Воспоминания жалили еще сильнее. Она должна была это предвидеть — даже у свободолюбивых чародеев всегда есть причина. Причина Яромила была простой — он хотел найти учителя, способного показать настоящие грани его силы, а не жалкое их подобие.
И вот, он снова здесь.
— Вернулся, чтобы снова разбить мне сердце? Ты вовремя, оно как раз зажило.
Она думала, что гул толпы и музыка проглотят ее слова без следа. Но Яромил услышал, и криво усмехнулся в ответ, как будто у него внезапно разболелся зуб или жали туфли.
— Я же просил — без сожалений, Майра. Я тебе…
— …ничего не должен, верно. Мы же договорились на берегу, правда?
Она пожала плечами, отпивая из бокала с зачарованным феями шампанским. Алкоголем не пахло — только лесными ягодами и, почему-то, морем.
— Потанцуем? — Яромил улыбнулся, пытаясь сгладить впечатление, и Майра, завороженная его красотой, без возражений протянула руку.
Вечеринка стремительно набирала обороты. Полупревратившиеся оборотни подвывали попсовой песенке, путая слова, и то и дело сбивались на пронзительный волчий вой. Вампиры удобно устроились на потолке, потягивая из катетеров охлажденную кровь, будто лонг-айленд со льдом. Объемные пакеты донорской крови были надежно прицеплены к крючьям на потолке, во избежание неприятных инцидентов. Возможно, в пакетах была не только она, но кто знает? Вампиры — существа таинственные.
Фейри с Неблагого двора заведовали баром — их зачарованные коктейли расходились десятками, обеспечивая гостям вечеринки легкий хмельной гул в голове и эйфорический смех, если переборщить с шампанским.
