Силы оставили Орельяно и он медленно опустился на ступеньки крыльца, с непередаваемым выражением в глазах глядя на мирно покачивающийся перед ним на волнах протоки гроб. Острота мышления разведчика-десантника, сумевшего выжить при высадке на берега французского Ла-Манша шестого июня сорок четвертого года, ничуть не притупилась за прошедшие десятилетия, поэтому Алинкейро сделал правильный, но от этого не ставший казаться ему менее парадоксальным, вывод, что вчера ночью в небе он видел именно вот такие вот гробы, один из которых приплыл к его бунгало. Сбитый самолет вез груз гробов и сбили его, опять же, как ни крути, чтобы завладеть этими красивыми странными гробами. Прущая наружу вопиющая странность упавшего с неба гроба сразу же болезненно поразила воображение старого змеелова на подсознательном уровне. Гроб заключал в себе какой-то дорогой секрет, настолько дорогой, что из-за него сбили целый самолет, а потом в сельве всю ночь напролет длился ожесточенный бой. А раз так, то рано или поздно за гробом, приплывшим к бунгало Орельяно, явятся либо хозяева гроба, либо ночные грабители, сбившие самолет. В любом случае, особенно, если выпадет второй вариант, Орельяно оказывался в весьма незавидном положении. Он внимательно прислушался, но никаких подозрительных звуков, раздававшихся бы в окрестностях, пока не уловил. А может, просто не сумел, как следует прислушаться, не в силах отвлечься от созерцания Чудо-Гроба, невольно заставляющего девяносто процентов внимания обращать на себя.
Ничего подобного Орельяно еще не приходилось видеть и чувствовать в течение своей долгой, насыщенной событиями жизни. Внешний вид гроба пробудил в нем какое-то сильное чувство, какому он не мог подобрать определения, потому что оно было совсем новым, незнакомым, ранее не являвшимся составляющим богатой эмоциональной палитры внутреннего мира Алинкейро. Он лихорадочно пытался определить породу дерева, из которого неизвестные талантливые мастера сколотили такого симпатягу, но мягко золотившаяся под лучами утреннего солнца древесина таинственного гроба не давала ему никакого намека на правильный ответ. «В сельве такое дерево не растет!» – уверенно самому себе сказал Орельяно, – «Такое дерево вообще нигде не растет!»
Прошло минут восемь-десять после начала знакомства, и Орельяно твердо решил: «Этот Гроб – мой! Он достоин того, чтобы в нем покоились останки человека!». Чудо-Гроб вызывал чувство умиротворения и покоя, теплой волной разливавшееся по доброй широкой душе Орельяно, впервые за последние несколько месяцев заставив его не думать о скорой неминуемой мучительной смерти, с бессильной яростью и безнадежным отчаяньем обреченного. Вспышка необъяснимого оптимизма ярко осветила мрачнейшие перспективы недалекого будущего, показав Орельяно призрачную сущность инстинктивного страха человека перед смертью и саму, по сути, призрачную сущность смерти, как таковой. «Смерти нет!!!» – победно и радостно захотелось закричать Орельяно. – «И лучшее этому доказательство – приплывший ко мне сегодня на рассвете в гости чудесный гроб из золотого дерева, растущего в Райском Саду! Его нужно срочно куда-то спрятать – другого такого шанса у меня уже не будет!»
Алинкейро даже не показалось странным – почему простое созерцание золотистого гроба вызвало в душе и голове такую эйфорию, целый, можно сказать, вихрь эйфорий, перевернувший с ног на голову все его прежние представления о моральной атмосфере заката человеческой жизни. Из невидимых пор древесины Гроба сочился солнечный свет, перемешанный с медом, распространявшим вокруг аромат индийской ванили, чуть-чуть разбавленной горечью кайенского перца.
За спиной Орельяно послышался характерный лязг передергиваемого затвора огнестрельного оружия. Он оглянулся и увидел двух молодых мужчин в камуфляжных комбинезонах, державших в руках автоматы «Калашникова». По некоторым признакам Орельяно догадался, что неизвестные мужчины не принадлежали к «коммандос» и, скорее всего, сейчас уничтожат его раковую опухоль вместе с ним самим при помощи короткой меткой очереди. Он незаметно потянулся за «магнумом», ничуть не надеясь, что сумеет выстрелить раньше своих врагов…
