Пусть только сейчас, только здесь, но он принадлежал мне безраздельно. И я не собиралась от него отказываться.
Вязь извилистых шрамов напоминала дерево. Ветви разбегались по груди и стволом спускались вниз, к животу. Я гладила их кончиками пальцев, чтобы в следующий миг приласкать губами.
– Только не опускайся на колени, Мирай. Иначе рискуешь еще долго не вернуться в вертикальное положение.
Конечно, я не послушалась. Его слова звучали где-то далеко, на краю сознания. Я растворилась в ощущении горячей кожи под пальцами и губами. Хотелось зацеловать его всего, зализать, съесть. Жажда была так сильна, что я не выдержала и застонала.
Дан тоже встал на колени, оказавшись со мной лицом к лицу. А потом опрокинул меня на спину и навис сверху.
Мы тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза, не отрываясь.
– Сейчас? – спросила я шепотом.
Казалось, что громкие звуки могут разрушить эту чудесную иллюзию.
– Сейчас, – он кивнул.
– Я грязная.
– Мы оба грязные.
– Ужасные и отвратительные, – добавила, ерзая под ним.
– Готовые сделать это буквально на могилах врагов.
– Ты прав, это ужасно.
Новый поцелуй – влажный и терпкий – пустил по телу новую волну сладкой дрожи.
– И прекрасно тоже, – пробормотала я ему в губы, согнула ноги в коленях и обняла ими его бедра.
Пальцы развязывали завязки и расстегивали застежки одну за другой. Губы его спускались все ниже. Слишком быстро меня покинули последние детали одежды вместе с остатками стыда.
– Шелковые простыни и мягкие перины будут после, – пообещал Дан, беззастенчиво меня разглядывая.
– После чего? – спросила, выныривая из сладкой неги.
– Свадьбы.
– Чьей?!
– Нашей. Я разве не сказал? – он нахмурился.
– Нет!
Я смотрела на него, распахнув глаза. Не мог найти другого повода, чтобы рассказать.
– Точно. Я хотел сообщить, когда вернусь, но раз так получилось, то говорю сейчас.
– А спросить меня?
– Ты согласна?
Глаза этого непоколебимого воина вспыхнули чем-то, похожим на надежду. И одновременно опасение, что я могу отказать. Но я не откажу. Никогда.
– Согласна.
– Прекрасно. Тогда продолжим. В жизни я согласен терпеть твое самоуправство, – губы нежно прошлись от уха до шеи, оставляя влажные следы поцелуев.
– Это радует.
– Но в постели ты должна быть самой покорной и нежной.
– Постараюсь…
И я готова была сделать все-все, что бы он ни попросил. От избытка чувств на глаза навернулись слезы. Свадьба, любовь, прикосновения на грани, чувственные поцелуи в самых неожиданных местах – раньше это казалось таким далеким. Доступным кому угодно, только не мне.
Рада, что ошибалась.
– Не плачь, Мирай.
– А я хочу, – соленая дорожка скатилась по щеке, и он собрал ее губами.
– Тогда плачь.
Наши короткие, но емкие диалоги приводили меня в восторг. А вскоре стало вообще не до этого.
Миг нашего единения был подобен вспышке молнии. Она пронеслась сквозь мое тело, и я застонала, крепче прижимая Грома к себе.
– Ты мой, – шептала я, царапая его плечи и покрывая лицо поцелуями.
– Твой. А ты моя.
Я поняла, что значит сгорать от любви. Растворяться в ком-то, отдавать и забирать, дарить и принимать. Для ненависти, страха и боли не осталось места. Была только любовь. Оглушительная, как раскаты грома. И яркая, как блеск молний в ночном небе. Живительная, как дождь, и нежная, как весеннее солнце.
Наши пальцы переплелись. Эйдан коснулся губами моих влажных ресниц и выдохнул:
– Ты такая красивая.
– Потому что я счастлива.
Мне было так хорошо, что в какой-то момент я просто не выдержала – отпустила себя, чтобы рассыпаться на осколки и вновь собраться. Только уже другой, обновленной и чистой, как слеза.
Дан говорил что-то еще, шепот смешивался с шелестом листьев. Я не отвечала, только гладила его плечи и принимала всю его любовь без остатка.
Не могла отпустить и потом, когда он придавил меня своей тяжестью. Перебирала взмокшие волосы и улыбалась.
– Спасибо…
– Спасибо? – он приподнялся на локтях. – Это должен был сказать я.
– Считай, что я тебя опередила.
Поцелуй после любовной близости был мягким и неспешным. Мне не хотелось, чтобы он заканчивался. Ведь потом придется отпустить друг друга, чтобы одеться. Вернуться и делать вид, что ничего особенного не случилось.
– В следующий раз я это исправлю, – пообещал Дан.
Я даже не сомневалась в том, что он будет, этот следующий раз. А потом еще и еще, пока мы оба живы.
– Ты великолепно проделал свою работу, брат. Как всегда, – Эйро улыбнулся. – А теперь присядь.
Я опустился в кресло напротив. Меня не было два месяца, и если раньше такой срок был обычным делом, даже пустяком, то теперь разлука с домом показалась вечностью.
Мы выкурили из логова и разгромили сторонников Саара, укрепили границы и утвердили власть лояльного нам лидера огненных.
Мирай не хотела оставлять меня, но я отправил ее домой с частью отряда. Им на замену пришла другая группа.
Осознавать, что дома ждет любимая женщина, было непривычно. Я не собирался ни к кому привязываться, но Молния порвала мои принципы в клочья, сожгла и развеяла их по ветру.