Я ловила на себе разные взгляды: оценивающие, восхищенные, завистливые, осуждающие. Некоторые словно кричали: «Как ты посмела нарядиться в такое нежное платье… убийца».
– Какая ты красавица, Мирай! – громко похвалила Саяна.
Она была одета в свои любимые цвета: алый и золото. Высокую прическу украшали живые цветы. Ее грации и уверенности в себе любая могла позавидовать.
– Не краше вас, госпожа.
Как и полагается, мы раскланялись, и цветная процессия отправилась на центральную площадь столицы. Люди расступались, давая дорогу. Главная госпожа этого города расточала улыбки.
– Я убью его, если опоздает, – пробормотала Саяна себе под нос и продолжила улыбаться.
Наверняка она говорит о своем вечно занятом муже. Но придет ли Гром?
На самом деле и платье, и изысканная прическа были ради него. Я поняла это только сейчас. Всего на один вечер хотелось примерить образ легкомысленной девчонки, которая сводит с ума не магическими техниками, а женским очарованием.
На разукрашенной площади толпился народ. Наметанным взглядом я заметила охрану и боевых магов, замаскированных под простых горожан.
Меня вместе с другими знатными женщинами проводили на деревянную трибуну, чтобы лучше видеть происходящее. Напротив был установлен помост, покрытый темно-зеленой тканью.
Народ возбужденно загомонил и на помост гордо взошел Эйро Ардай. Он был одет в праздничный ало-золотой костюм, как и его жена. Распущенные темные волосы струились по плечам, лоб перехватывала повязка с символом рода. Статный и красивый мужчина, этого не отнять. Сидящие по соседству матроны тихонько вздыхали.
Господин Эйро завел торжественную речь, в которой не уставал благодарить всех жителей за их труд, напоминать о важности мира, любви и дружбы. Он поздравлял прекрасных женщин под громкие хлопки собравшихся, так что его голос тонул в возбужденном гуле.
– Мой брат тоже хочет произнести торжественную речь, – закончил он.
И я увидела Грома, который поднимался на помост. Если судить по выражению его лица, он не поздравления мечтал сказать, а сбежать отсюда как можно скорее. Но долг обязывал.
– Красавец мужчина…
– Была бы я помоложе…
– И как это он до сих пор не женат?
Снова заохали женщины вокруг меня. Я чувствовала, какие эмоции даже у замужних вызывает молодой, полный сил и свободный мужчина. А старушки вообще вспоминают молодость и утирают слезы умиления.
С серьезным лицом, будто собираясь на битву, Гром оглядел толпу. Скользнул взглядом по мне, но сразу вернулся. Глаза чуть расширились.
Узнал.
Я усмехнулась. Он не привык ко мне такой.
К его чести, Гром быстро взял себя в руки и заговорил. Сложилось впечатление, что он читает заранее подготовленный текст, очень уж красноречиво поглядывал на ладонь.
– Я желаю от всей души нашим прекрасным женщинам цвести, как… как камелиям и… чтобы ваши уста были такими же нежными, как… как лепестки персика…
Не удержавшись, я наклонила голову и прыснула в кулак. Кто сочинил эту пафосную речь? Видно же, что Гром так не выражается, это не в его стиле. Да он сейчас плеваться начнет!
Наконец младший Ардай отмучился и отвесил вежливый кивок под рукоплескания толпы. Особенно старались женщины. Дай им волю, накинулись бы и разобрали на сувениры такого завидного холостяка.
Я не сразу распознала нотки ревности в собственных мыслях. Было непривычно ловить себя на новых эмоциях.
После торжественных речей наступило веселье. В садах и парках накрыли роскошные столы, чтобы мог угоститься каждый желающий. Играли музыканты, напитки лились рекой.
– Мирааай, – удивленно протянул Рэйдо, – какая ты сегодня красивая!
Я сцепила руки на животе и повернулась вокруг своей оси, наблюдая за тем, как мягкими волнами колышется длинный шелковый подол. Казалось, что вышитые розовые лепестки разлетаются под порывами ветра.
Искен и Тибаст дружно присвистнули, за что брат тут же напустился на целителя:
– И какого ты тут моей сестре свистишь? Тебе свистелку оторвать?
– Ой, отстань. Мирай же на меня не обижается, правда? – парень игриво подмигнул.
Местные нас не трогали, но и не искали нашего общества. Память о трагических событиях еще долго не уснет. Мы для них – живое напоминание.
Эйдан говорил, что сетторцы не пьянеют от алкоголя. Зато расслабляющих напитков было хоть отбавляй. Этот край славился тысячами видов растений. На огромных жаровнях стояли пузатые котлы, из которых черпали еще дымящееся варево, разливали по кружкам и раздавали прохожим.
Стихийные маги демонстрировали чудеса своих техник, рисуя в небе радуги, заставляя цвести сухие старые деревья, выращивая земляные скульптуры.
– Как дела, Мирай? Успела с утра ухватить подарочки? – Искен толкнул меня локтем в бок, да так сильно, что я согнулась.
– Ты с ума сошел? Какие подарочки?
– Что, Гром зажал для тебя даже медное колечко?
– Дурак, ты что, напился? – зашипела я ему в ухо. – Говори потише, а то услышит кто.
Братец ухмыльнулся и погрозил мне пальцем.
– Да ладно тебе, сестра. Я же знаю… каково это… ик! – он выпучил глаза, зажал рот ладонями и пробубнил: – Когда молния бьет в задницу, мозги не работают.