В лагере археологов Али-Мухаммада встретили дружелюбно, сразу же дали работу. В раскопках он, правда, участия не принимал — сослался на слабое здоровье. Зато активно помогал кашевару: возил из кишлака воду на волах, рубил дрова, разводил огонь в очаге. Вел себя скромно, даже заискивающе, играя привычную роль недалекого, безропотного дехканина, терпеливого простофили. Не обошлось, конечно, без естественной настороженности русского сержанта и царандоевцев, отвечающих за безопасность экспедиции, но настороженность эту Али, как мог, старался усыпить беспечной простотой своего поведения.
Надежды Али оправдались: в лагере он и в самом деле нашел все, что ему было нужно. И хорошее пропитание, и деньги, которыми быстро задобрил дядю, так холодно его встретившего. Наметанным глазом приметил, где что плохо лежит. В первый же день ему удалось незаметно похитить из хозпалатки новенькие альпинистские башмаки, капроновый канат, моток и крюки — вещи, очевидно, взятые в экспедицию на всякий случай и при нынешних раскопках оказавшиеся бесполезными, а потому на какое-то время забытыми. Кража внимания не привлекла. Укрыв похищенное в повозке, за порожними бочками из-под воды, Али без всяких осложнений перевез добычу в кишлак.
Первую удачу Али расценил как доброе предзнаменование.
Обнаруженные в древней могиле драгоценности просто перевернули ему душу. Такие ценности Али видел впервые в жизни. Стоили они, если верить тому, что говорили археологи, больше, чем весь кишлак вместе с его жалкими обитателями и их полудохлым скотом.
Теперь Али-Мухаммаду с трудом удавалось напускать на себя невозмутимость. Алчность буквально выжигала ему нутро, мысли путались, толкая на поступки крайне необдуманные и скоропалительные. С превеликим усилием заставлял он себя успокоиться, до мелочей обдумывать каждый шаг и терпеливо ждать — ждать своего часа.
Раскопки между тем шли своим чередом. Была расчищена земля вокруг останков; к находкам добавились два золотых кольца, некогда украшавших пальцы покойной; грунт просеивался через сито — археологи старались не упустить ни единой мелочи. Тем не менее на второй день, под вечер, окончательно стало ясно: захоронение одиночное, исследования проведены в полном объеме, и дальнейший труд напрасен. Отыскано все, что можно было найти. Больше надеяться не на что.
В полдень, во время прощального чаепития, когда все — рабочие, охрана и археологи — сидели возле костра, Меширов и Салех поздравили собравшихся с окончанием работ, поблагодарили местных дехкан за помощь и объявили, что завтрашним утром экспедиция начнет готовиться в обратную дорогу.
— Транспортный вертолет прибудет в лагерь через сутки, — предупредил Меширов.
Засиделись допоздна. Уже в небе, как сквозные пробоины в изрешеченном пулями куполе мечети, засветились первые звезды, а люди все сидели, пили чай, говорили о разных разностях.
Но вот у костра замаячила длинная, как жердь, фигура начальника охраны. Хмурый сержант постоял, посмотрел на искры, взлетавшие к небу на крыльях пламени, потыкал носком сапога чадящую головешку. Наконец сказал, как отрезал:
— Гасите костер. Пора.
Поворчали, что если за столько дней ничего не стряслось, то теперь-то чего бояться; повздыхали, что они не в казарме, и ни к чему этому белобрысому дылде накидывать на них армейскую узду. Но так или иначе минут через пятнадцать костер был затоптан, и люди разошлись по своим палаткам. Завтра — день сборов, сборы — это всегда хлопотно.
Поужинав вместе со всеми, Али-Мухаммад погнал упряжку волов в кишлак. С собою он вез подарок Салеха — чуть поношенный горнолыжный комбинезон — теплый, легкий, плотно облегающий тело, воистину бесценный подарок. Особенно для того, кто знает, что такое горные ночи, когда из всех щелей несет пронизывающим холодом и сырой туман обволакивает тебя, словно мокрой кошмой.
Али нетерпеливо погонял медлительных животных. Взяв в расчет, какой его ожидает день, прошлой ночью он, благодарение Аллаху, выспался на славу, и все пока шло, как было задумано! Две таблетки снотворного, способного, пожалуй, свалить с ног даже слона, вскоре безукоризненно сделают свое дело. И продавшийся неверным Салех, и этот старик — ученый глупец в очках, которым он столь услужливо весь вечер подливал в пиалы ароматный чай, не проснутся и через сутки, когда прилетит вертолет. А уж сейчас-то, наверняка, клюют носами и только и ждут, как бы добраться до постелей.
Али злорадно усмехнулся и, хлестнув волов по округлым, в свалявшейся черной шерсти бокам, прикрикнул на них, увальней, гортанно и весело…
Вот он и дома. Не вдаваясь в подробности, Али коротко бросил уже укладывающемуся спать гончару, что сегодня был важный день и ночь он проведет за праздничным столом у Ахмеда — одного из местных, тоже, как и он, Али, работавшего на раскопках.
