Откинулась, не звякнув, толстая дужка, продетая между вваренными в металл створками. Али поднял крышку и застыл: в опилках тускло посвечивали резные фигурки ожерелья, тонко мерцали кольца, капельками утренней росы голубели сапфиры серег…
Али завернул добычу в чистую наволочку. Сунул бесценный сверток в боковой карман рюкзака. Затем каблуком вдавил свечу в землю.
Вот и все. Осталось запихнуть в рюкзак оставленный на тропе мешок, и можно будет навек вычеркнуть из памяти и этот убогий кишлак, и этих безмозглых людишек. Теперь он богат. Теперь он, Али, покажет, на что способен человек, у которого есть кое-что и в голове, и в кармане! С такими сокровищами и в Америке он стал бы, наверное, уважаемым человеком! Но зачем ему эта Америка? В Пакистан надо уходить, в исламскую республику Пакистан!
Он бесшумно распахнул полог и шагнул в черную, безветренную тишину.
Тревога всколыхнула лагерь посреди ночи. Проснулись все, добудиться не смогли лишь Меширова и Салеха. Те спали, будто оглушенные. Только иногда, болезненно морщась, пытались открыть глаза — пустые, с безумно расширенными зрачками, и тотчас же снова впадали в беспамятство.
Команду на себя взял Еременко. Сержант был подавлен убийством часового. Угнетало его и более чем странное состояние руководителей экспедиции. Однако он понимал, что события эти впрямую связаны с загадочным похищением археологических находок и что главное сейчас, если не все, решает оперативность.
По рации, используя позывные аварийной связи, Еременко вызвал гарнизон, доложил о ЧП в экспедиции.
Ответ не заставил себя ждать. Он был краток:
— Постарайтесь выяснить обстоятельства преступления. Следующий сеанс — через час.
Еременко только чертыхнулся, раздосадованный таким поворотом дела.
«Выяснить обстоятельства», — хмуро усмехнулся он. Тут следователя надо, причем квалифицированного, умелого, а он кто? Солдат.
Рассчитывать оставалось только на царандоевцев. Они имели кое-какой опыт, пусть косвенно, пусть не напрямую, но все-таки соотносящийся с подобными ситуациями.
Насчет того, что преступление совершил профессионал, заранее и детально подготовивший убийство часового и ограбление, у сержанта сомнений не было. Рядом с убитым нашли нож. Его преступник обронил, видимо, в спешке.
Внешне нож выглядел достаточно ординарно. Такие кустарные ножи носил едва ли не каждый афганец. Однако, присмотревшись, Еременко уловил фальшь в этой обыкновенности. Технологическая сталь лезвия, округлый угол заточки, ложбинка выбрана с аккуратностью и точностью, на какие способен только станок. Так что о кустарном изготовлении и речи быть не могло. К тому же рукоять его оказалась разборной, а хранились в ней какие-то пластмассовые капсулы и компакт-шприц. Владелец такого хитрого ножа, конечно, не мог быть обычным грабителем.
Врач экспедиции установил, что Меширов и Салех находятся под действием сильного снотворного, сразу же возникло подозрение, что случившееся — дело рук Али-Мухаммада, племянника гончара. Во время праздничного чаепития именно он крутился возле руководителей экспедиции. Кроме того, трое рабочих видели у Али-Мухаммада очень похожий нож. Но с другой стороны: услужливый, тихий, болезненного вида дехканин — и хладнокровный, хитрый и ловкий бандит?
«А если, — размышлял Еременко, — Али — душман из разгромленной недавно банды. Спасся, добрел до тихого убежища, а попав в экспедицию, решил умыкнуть найденные ценности и уйти с ними в горы? Судя по дерзости преступления — похоже…»
Два царандоевца и три археолога немедленно отправились в дом гончара. В ожидании их Еременко обследовал палатку Меширова и Салеха, возле которых хлопотал озабоченный врач.
Грабитель, помимо ценностей, взял кое-что из экспедиционного снаряжения и продуктов. Сергей понял это сразу, при самом беглом осмотре находящегося в палатке имущества. Обут он был в горные башмаки, очевидно, похищенные здесь же, в лагере. На раздавленном стеарине свечи, втоптанной в земляной пол, отчетливо отпечатался рубчатый след подошвы.
Оставалось найти ответ и еще на одну загадку: куда, захватив добычу, направился преступник?
Решил затаиться в кишлаке или где-нибудь поблизости?
Вряд ли. Опасно. Здесь единомышленников и помощников ему не найти.
Тогда для него одна дорога — в горы. Только одна ли?
От кишлака идет много троп, но главных — три. Все остальные ближе ли, дальше ли, но сливаются с главными. Это Еременко знал точно.
Первая, что называется, магистральная дорога перекрыта кордонами афганских и советских воинских подразделений. Опытный человек, пробираясь по ночам, конечно, способен пройти по ней незаметно, но все равно это путь в тупик. Рано или поздно беглец обязательно привлечет к себе внимание сторожевых постов, служб контроля. А уж они-то свое дело знают тонко, от них не уйти! Наверняка для преступника это не тайна. Так что едва ли решится он на такой не только рискованный, но и откровенно бессмысленный шаг. Особенно зная, что на совести у него — убийство.
