Второй, наиболее вероятный путь — извилистый, переплетенный множеством побочных троп — ведет к границе с Пакистаном. Уходить туда с золотом — прямой резон. Однако…
Еременко достал планшет, развернул карту, залитую тонким слоем полиэтилена, предохраняющего бумагу.
Да, верно, эта дорога для человека, привыкшего к горным переходам, особенно трудной не покажется. Но опасностей и на ней подстерегает больше чем достаточно: путь этот слишком на виду, просматривается и с гор, и с воздуха, пересекает ровные плато и долины. Пройти через них так или иначе придется в открытую, в полный рост, без единого шанса сыграть в прятки с группами преследования.
Наконец, третий путь. Он ведет в глубь страны, петляет мимо многих кишлаков. В том числе и тех, в окрестностях которых гнездятся банды. Путь этот — старая караванная тропа, основательно разрушенная, а в некоторых местах прямо-таки непроходимая. Если, конечно, у беглеца нет альпинистского снаряжения и специальных навыков в лазании по скалам. Правда, на этой тропе укрыться от наблюдения с воздуха несложно, но правда и другое: в распадках, через которые тропа идет, очень легко организовать засаду. В общем, ничего не скажешь — перспективный маршрут! Пожалуй, именно его выберет преступник. Тем более, что у него, судя по всему, имеется необходимая амуниция и одежда. Плюс — немалый опыт хождения по козлиным тропам через глухие горы… И оружие, конечно же, у него есть. Иначе почему он не забрал с собой автомат убитого часового?
…Вести из кишлака не заставили себя долго ждать. Старик гончар сообщил, что племянник его еще с вечера отправился к Ахмеду — товарищу по временной работе на раскопках, живущему недалеко — на соседней улице, через три дома от лавки бакалейщика Нормата. Царандоевцы незамедлительно направились в дом Ахмеда, и тот, недоуменно хлопая глазами, сиплым спросонья голосом бормотал, что, мол, в последний раз видел Али-Мухаммада в лагере, что у него в доме родственник гончара не бывал никогда, да и вообще с этим самым Али-Мухаммадом он, Ахмед, не имеет ничего общего.
Снова нагрянули к старому гончару. Добавить что-нибудь новое к тому, что он уже говорил, старик не смог и, призывая в свидетели самого Аллаха, клялся, что никаких вещей племянника в доме нет, да и пришел-то сюда, в кишлак, этот племянничек неимущим голодранцем.
Между тем отпечатки рубчатых подошв, обнаруженные на размокшей глине возле колодца неподалеку от дома, весьма напоминали след, оставшийся на свечном огарке, раздавленном каблуком грабителя в палатке Меширова и Салеха.
Через час Еременко, как ему было приказано, снова вышел на радиосвязь с гарнизоном. Доложив обстановку, запросил, как ему вести себя дальше. Но не очень-то сержанта обрадовало то, что услышал в ответ. Приказ был такой: разбить имеющиеся в наличии силы на три группы и начинать преследование в соответствии с направлениями трех основных дорог, но в горы более чем на десять километров не углубляться. При малейшей попытке оказания преступником вооруженного сопротивления преследование прекратить. Подкрепления в ближайшее время не обещали — сложности текущей обстановки не позволяли подключить к операции дополнительные силы.
…Роясь в щебне, которым был присыпан тайник, Али вдруг замер. Судорожно, с холодком под сердцем, провел ладонями по комбинезону, нащупал пустые ножны… Нож! Он потерял нож! Когда? Где? Видимо, после того как прикончил часового, сунул нож мимо ножен. Но возвращаться обратно было поздно: далеко внизу на дне долины, там, где располагался лагерь, он увидел вспышки прыгающих огней. Значит, началось!..
Рассвело. Али-Мухаммад вышел на тропу, но тут же снова сошел с нее. Опыт подсказывал ему, что нужно быть осторожным, и он пробирался вдоль обочины тропы, стараясь держаться под прикрытием скал. Открытые места, опасаясь, что внезапно может появиться вертолет, преодолевал перебежками, бдительно следя за воздухом и прислушиваясь: не донесется ли стрекот винтов?
Один из кармашков боевого пояса он держал постоянно раскрытым: в кармашке находилась легкая шелковая накидка. Сложенная, она была размером всего-навсего с носовой платок. Однако на самом деле накидка была достаточно обширной и искусно раскрашенной под скалы, с изображением мелких трещин, выбоинок, неровностей. Мгновение — и с воздуха виден лишь обломок скалы, ничем не отличающийся от точно таких же обломков, которых сотни вокруг. Разве придет кому-нибудь в голову, что это не камень, а присевший на корточки ловко замаскированный человек?
Часто выручал Али этот клочок легкой материи — изобретение незамысловатое по сути, но, тем не менее, способное спасти жизнь тогда, когда шансы на спасение почти на нуле.
Привалов себе Али-Мухаммад не позволял. Лишь изредка задерживался у встречных ручьев, чтобы пополнить или обновить запас воды во фляге.
