На самом верху, у небольшой расселины, псы ощерились, недовольно урча. Фыркая, они принюхивались к щебню, разгребали его мускулистыми лапами. А потом, понуро виляя хвостами, улеглись на землю. На окрики проводника только поджимали уши и, виновато озираясь вокруг, глухо поскуливали.
Саид — один из царандоевцев — обследовал расселину.
— Оружие он здесь хранил, — наконец сказал он, повернувшись. — А собаки — все, не нужны собаки. — И, сделав шаг в сторону, поднял с земли маленький бело-голубой цилиндрик спрея. Щелкнул по нему ногтем. По звуку было слышно, что цилиндрик пуст. Протянул использованный баллончик Еременко.
Сергей ощутил резкий, пряный запашок, шедший от пластмассовой головки рассеивателя. Никакой маркировки на спрее не было. Только черная собачья голова в профиль. Но и так было ясно: Али — а в том, что это был именно он, никто уже не сомневался — обрабатывал здесь специальным составом одежду и обувь. А ставший ненужным спрей бросил, понимая, что припрятывать его ни к чему. Бандит, как видно, решил играть в открытую: либо пан, либо пропал.
— Собаки свое дело сделали, — принял решение сержант. — Брать их с собой не стоит, еды и так в обрез. Пойдем тремя группами, как и намечалось. Вопросов по маршрутам не будет? — спросил сержант, окидывая внимательным взглядом этих очень разных людей, оказавшихся по воле случая под его командой.
Они стояли рядом, эти люди, не в армейском строю, не по команде «смирно», а просто рядом. Но все-таки это была сила и опора. Вопросов не оказалось, да они и не могли возникнуть: все детали успели обсудить по дороге. Каждая группа состояла из нескольких человек, среди них были проводники из местных.
Прощание было коротким. Каждый понимал: преступник имеет преимущество во времени, а потому надо спешить.
Три дороги — три группы. Ту, которая направилась к старой караванной тропе, возглавил сержант Еременко.
Выбравшись на вершину гряды, Али-Мухаммад посмотрел вниз, на вьющуюся глубоко под ногами тропу. И вдруг уловил какое-то движение — далеко, за давно им пройденным поворотом, у выхода из ущелья. Словно шевельнулись светлые песчинки на сером, однотонном фоне камня.
Сняв винтовку с плеча, он посмотрел вниз через окуляр оптического прицела. Теперь он отчетливо различал: по тропе двигаются люди. Десять человек шли по его следу. Целый десяток — это много против одного.
Али нахмурился. Погоня? Но неужели эти ученые землекопы и несколько молоденьких солдат с увальнями-царандоевцами сумели так быстро напасть на его след? Да, это они!
Первым порывом Али-Мухаммада было бежать без оглядки прочь, дальше и дальше. Но здравый смысл удержал его. «Преследующих всего только десять, а в лагере намного больше людей, способных носить оружие. Значит, ищут меня вслепую, по нескольким направлениям», — рассудил Али-Мухаммад.
Теперь главное: существует ли между группами поиска и гарнизоном радиосвязь? Если на помощь успели прийти военные, то, конечно же, такая связь есть. А если не успели? Тогда у преследователей всего лишь одна рация, которую он видел в лагере, но она не годится для горных переходов — слишком громоздкая. Если же еще взять в расчет, сколько времени затратили эти люди прежде чем оказались здесь, то становится очевидным — подход подкрепления маловероятен.
Когда-нибудь оно, естественно, подоспеет, да и след его на тропе рано или поздно отыщется. Ну так что же? К этому он готов. А пока время работает на него. Так что паниковать ни к чему. Он может спокойно продолжить отдых, расслабиться, неспешно подготовить оружие. Вымотанные, после бессонной ночи, они рано или поздно поднимутся сюда, к скалам, где притаился он. И выстрел грянет. Нет, не один выстрел, а по крайней мере три-четыре. Точных, без интервалов. После этого можно спокойно уходить прочь. Ввязываться в бой глупо. Потери он нанесет чувствительные, стрелять будет в расчете на тяжелое ранение, поскольку убивать — не резон: убитых можно бросить и пойти дальше, а оставлять раненых они не станут. Вернутся с ними обратно в лагерь или, если все-таки решатся продолжать преследование, то пойдут по его следу крохотной группкой. Да ведь и как пойдут? Осторожно, шарахаясь от любого звука…
Затеять с ними перестрелку он, Али, может не обязательно здесь, но кто знает, найдется ли место для засады удобнее, чем это?
Али вытащил из ствола винтовки брезентовый кляп, предохраняющий ствол от пыли и грязи. Передернул затвор. Огляделся в поисках места, подходящего для прицельной стрельбы. Потом, еще не отдавая себе полного отчета, зачем это делает, достал из рюкзака наволочку с драгоценностями и, распихав их по карманам комбинезона, тщательно застегнул «молнии». Массивное ожерелье больно врезалось в бок. Но Али решил, что можно и потерпеть.
