Заброшенная тропа то круто взвивалась вверх, то спускалась к подножиям уродливых скал, а иногда просто обрывалась, засыпанная оползнем. Тогда приходилось карабкаться по сыпучим склонам или, прижимаясь к скалам, боком пробираться по узкому карнизу, в сантиметре от края пропасти.
Между тем усталость все сильнее одолевала его. Глаза сами собой закрывались, рюкзак начал оттягивать натертые лямками плечи, а тропа взбиралась и взбиралась ввысь, казалось, под самое небо майоликовой синевы. Черный и красный гравий, как кости, хрустел под тяжелыми башмаками, нехватка кислорода все заметнее давала о себе знать звоном в ушах, и, наконец, пропали ручьи — негде стало ополоснуть горящее лицо. Фляга нагрелась и трудно было утолить жажду теплой водой.
«Чертова тропа, — злился Али, облизывая пересохшие губы. — Потому и забросили тебя, паршивая! И горы проклятые!»
— Проклятые! — повторил он вслух. И тут же в страхе поджал губы. Нельзя гневить духов гор, нельзя хулить горы, духи отомстят!
И Али в полный голос принялся льстить горным духам, восхищался могуществом их, просил у них снисхождения и поддержки. Умом он понимал, что рассчитывать ему нужно только на себя. Ну а что, если духи гор и вправду окажут ему поддержку, разве это помешает?
Перевалило за полдень, когда он, наконец, разрешил себе короткий отдых. Место для привала выбрал безопасное и укромное: в глубокой нише под скалой. Неприметно и в случае чего надежный огневой рубеж…
Развязав тугие шнурки и сняв ботинки, принялся разминать затекшие пальцы ног. Затем вскрыл банку консервов и сразу, в один присест, опустошил ее. Банку швырнул в пропасть.
После еды сильно потянуло ко сну. Сделав несколько глотков из фляги, он прилег, привалившись головой к рюкзаку, затем выставил на всякий случай время пробуждения на табло электронных часов — полезный трофей!
На секунду задумался: «Стоит ли затягивать привал?» И сам же себе ответил: «Отдых не помешает».
Да, человеческий организм подобен машине, истязать которую непомерными нагрузками нельзя. Всегда должен оставаться резервный запас сил. К тому же еще неизвестно, скоро ли у него появится возможность отдохнуть снова.
Спал он глубоко и без сновидений, а проснулся за секунды до того, как застрекотал будильник. Внутреннее ощущение времени еще никогда Али не обманывало.
Он вдавил кнопочку в хромированный корпус часов. Резкий звук оборвался. Спросонья мотая головой, Али осмотрелся вокруг. Затем умыл лицо из фляги, протер рукавом халата глаза. Обулся, с неудовольствием ощущая просто-таки каменную тяжесть башмаков.
Пора было отправляться в дальнейший путь.
Еременко вышел из палатки радиста, тяжело опустился на землю. Бессонница и ночные тревоги давали себя почувствовать: голова была как чугунная, неудержимо тянуло вздремнуть. Но ни о каком сне и речи быть не могло. Надо было действовать. Незамедлительно действовать. И баста.
Во многих переделках довелось побывать Еременко здесь, в Афганистане, но чтобы вот такая!..
Итак, если говорить о задаче, то тут все ясно. Организовать преследование — дело для него не новое. Он не раз бывал в положении преследующего, шел по следам — как целых банд, так и отдельных душманов. Но всегда в составе по меньшей мере отделения, взвода, с рацией, при надежной поддержке с воздуха, ощущая, что локоть к локтю с тобой товарищи по оружию — испытанные в огне, четко ориентирующиеся в обстановке, мгновенно оценивающие действия врага…
А тут? Горстка царандоевцев, еще не нюхавших душманского пороху. Хотя бы скорее пришли в сознание Меширов и Салех. Послушать, что они посоветуют.
А пока надеяться он может только на себя — на сержанта Сергея Еременко. А значит, гляди, сержант, веселее, пускай тебе и не до смеха.
Несколько молодых археологов уже оделись по-походному, готовые к выходу в горы. Один из пастухов привел двух огромных и лохматых, свирепого вида собак, уверяя, что псы отлично берут любой след.
Такая сплоченность людей, их уверенность в успехе еще не начавшейся операции придали Еременко сил. Он уже не чувствовал себя беспомощным одиночкой, на плечи которого возложено непосильное.
Вскоре отряд из трех групп, в которые входили и археологи, и охрана, начал снаряжаться в дорогу.
Небо посветлело, стало бледно-фиолетовым, а горы как бы почернели, четче теперь вырисовывались на его фоне. Холодный предрассветный пар поднимался с остывшей за ночь земли и клубился, словно бы прощался с людьми, уходящими в горы. В лагере остались только врач, наблюдавший за Мешировым и Салехом, состояние которых, по его словам, постепенно улучшалось, несколько археологов из тех, кто был в годах, и радист. Они долго смотрели вслед уходящему в горы отряду.
Пастушьи собаки, обученные разыскивать отбившихся от стада овец и попавших под лавины или обвалы горцев, легко взяли след. Он вел через долину, к гряде скал. Пришлось карабкаться по каменистому, круто уходящему вверх террасами склону.
