Такой холодный прием совершенно обескуражил пиро, которая надеялась хотя бы на минимум уважения. Она привыкла, что люди боялись поджигателей, смотрели на них, как на опасность, на нечто непостижимое, но Рё не был впечатлен. Не знаю, какой Хайки рисовала встречу с главой механиндзя в своем воображении, но пренебрежительных усмешек там точно не было.
Она растерялась. Рё немного посмеялся над заявлением Хайки, а та с каждой долей секунды краснела все сильнее.
– Пиро не могут всецело контролировать огонь. Прости, но это так.
– Она отлично справляется, – я смотреть на избиение младенцев дальше не мог и перенес внимание на себя. – Кроме того ты должен знать, что в массовом уничтожении никого лучше пиро нет. В Ачанке мне нужна атака по площади.
– Да, меня впечатляет такая сила. Но это словно иметь вблизи постоянно загорающийся динамит. Никакой… – Рё прищурился, разглядывая надписи на кулаках пиро, – дисциплины и самоконтроля. Я потерял надежду обучить таких, как она, хотя и старался.
– Ты продолжаешь говорить обо мне так, как будто я не стою в двух шагах, – Хайки не искала пощады, это точно. – Вы и претендентов так встречаете?
Рё сцепил черные руки на груди, снова обернувшись к обиженной и рассерженной пиро. Каждый его жест будто был отрепетирован десять тысяч раз. По сравнению с ним мы все выглядели, словно големы, едва умеющие переставлять свои корявые конечности. Темные глаза отмечали румянец на щеках Хайки, сжатые губы.
– Ты не претендент, поэтому нет, я так общаюсь не со всеми. Только с наемниками, которые собираются работать с моими людьми. Я забочусь о благополучии воинов Мастерской и своей репутации, поэтому задаю вопросы о мастерстве команды. В этом нет желания тебя огорчить. Вы мои гости.
Хайки чуть оттаяла, а потом подняла глаза:
– Почему ты считаешь, что пиро не могут быть хорошими воинами?
Рё счел вопрос стоящим и подарил белобрысой все свое внимание. Наблюдать за ним было чертовски интересно. Я стал вербовщиком во многом потому, что мне нравилось сводить между собой непохожих людей и смотреть, что получится.
Главарь механиндзя двигался, будто механизм, отточивший свои действия до совершенства. Подвижная мимика Рё и подчеркивающая намерения смена поз позволяла ему передавать малейшие оттенки эмоций, но глаза оставались непроницаемыми. Нет, он перемещал взгляд с места на место, но в глазах не отражалось ровным счетом ничего. Жуткий тип был этот Рё, несмотря на весь свой стиль.
– У тебя на поясе катана, – показал он. – Ты умеешь ей пользоваться?
– Я… Я учусь этому.
– Так я и думал. Меч – это не украшение. Вам, мутантам, все достается просто – достаточно щелкнуть пальцем, поэтому вы не умеете вдумчиво трудиться. Десять тысяч кат позволяют в конце концов произвести убийственное движение. Такие, как ты, не способны на десять тысяч кат. Все, на чем вы держитесь, – импровизация, – голос Рё был безжалостен. – Вам все быстро наскучивает.
Импровизация – мощное оружие, но оно рискованно и редко срабатывает. Во всех остальных случаях исход импровизации – смерть. Настоящие воины не полагаются на случай, а оттачивают мастерство до полного автоматизма, пока оно не превращается в нечто неотделимое от бойца, словно дыхание. Может, кто-то из мутантов на это способен, но вряд ли человек с такими татуировками. Из тебя получится бомба, тут я спорить не буду. Но воин? Никогда. Главное – не поддаваться сладким иллюзиям, четко осознавать свои сильные и слабые стороны.
Рё явно любил читать лекции, а всех остальных считал нерадивыми студентами. Я его взгляд на импровизацию не разделял. Это как споры между любителями классики и авангардного джаза, которые я слышал в чайханах Хаира.
– Да, да… – саркастически кивнула Хайки. – Надо знать свое место. Не замахиваться на то, что тебе недоступно. Смириться с ситуацией. Вытирать столик.
Рё обворожительно улыбнулся навстречу такой понятливости:
– Как видно, ты уже достигла определенной мудрости и понимаешь, о чем речь. Признать свои объективные ограничения – первый шаг на пути воина. Но про столик ты зря. С такими данными, как у тебя, можно замахнуться на большее.
Хайки убрала с лица выражение неискреннего подхалимажа и глухо спросила:
– Ты ведь понимаешь, что я хочу бросить тебе вызов и сжечь, Рё?
Воцарившееся молчание напоминало разлитую лужу бензина, над которой уже зажгли спичку. Я рассчитывал, что Рё великодушно проигнорирует детские выходки пиро, но все-таки напрягся. Ястреб Джек как будто отсутствовал, целиком занявшись разглядыванием садика.
Механиндзя дернул бровью. По-видимому, он был просто не способен воспринимать Хайки всерьез.
– Да ради бога! Все мы чего-то хотим. Но не сжечь, а, скорее, под-жечь, – он сменил тон на отеческий, оставив глаза пустыми. – Огонь очень
– Брехня!
– Что? – не понял Рё.