Она кричала и кричала, поднимаясь до какой-то совсем уж ультразвуковой ноты. И тут все закончилось. Пламя, которое вызывала пиро, погасло, хотя все, что удалось поджечь, полыхало будь здоров. О военных снаружи можно было забыть. Остатки их костей дымились на расплавленном песке, и даже очень въедливый падальщик не нашел бы, чем там поживиться.
– Хайки! – я поймал ее дрожащее тело.
Ее ранили выстрелами, но я не понял, насколько серьезно.
Ястреб Джек стоял неподалеку и выглядел ошарашенным, каким-то пришибленным, что ли. Может, он слишком много сил потратил на птиц или был ошеломлен огнем пиро. Тут ведь если не увидишь раз своими глазами, ни за что не поверишь, но я его предупреждал. Джек обшаривал взглядом побоище, находящееся теперь вместо лагеря ученых, и повсюду натыкался на обугленные останки. С моей же точки зрения нам изрядно повезло – машина с трофеями не сгорела. А ведь могла бы. Могла.
– Дайте воды… – прохрипела Хайки.
Джек кинул бутылку из кабины, пиро жадно приникла к ней и громко, долго пила.
– Я могу сжечь что-нибудь еще, – она стиснула зубы, глаза совершенно обезумели. – Я
Пиро переставала быть человеком в такие моменты. В ней будто не оставалось ничего кроме пламени, заполняющего ее до краев.
– Я хочу еще, Чиллиз. Я хочу еще!
– Мы все до черта всего хотим, малыш, – я вылил остаток воды ей в лицо. – Потерпи, а то убьешь и меня, и себя.
Надо отдать ей должное – Хайки старалась, но ее трясло от боевого ража, и я не знал, как здесь помочь.
– Думай о холодной реке, chica. Бездонные воды скрывают тайны, невесомые скаты парят в исчезающих солнечных лучах. Думай о равнинах, о холодной траве, на которой застывают снежинки. Ты могла бы нырнуть с обрыва, дерзко, как ты любишь – и с размаха погрузиться в воду, потеряться в мерзлой глубине. Думай об океане, который больше пустошей, о невероятной глубине, полной только одиночества и холода, – плел свои нити Джек.
– Отвяжись… Не надо…
Она ерзала, не в силах успокоиться. Голос Джека стелился, переходя в еле различимый шепот, но Хайки слишком разошлась. Я слыхал рассказы о том, что мутанты самовозгорались, не в силах себя сдержать, но пиро в пустошах мало, так что сам я не видел.
– Я так хочу что-нибудь сжечь! – с силой произнесла она, и мне показалось, что я вижу огонь в зрачках. – Если бы вы знали, как же это приятно.
Я осмотрел рану – пуля прошла навылет сквозь левую руку, еще ухо задели, волосы пиро слиплись от крови. Пора было с этим кончать. Я взял канистру с водой из машины – и облил ее с ног до головы. Девчонка задергалась:
– Что ты творишь, Чиллиз?
– А ты?
Хайки подняла глаза наверх и увидела мою испачканную пеплом физиономию. Глаза девушки стали нормальными, ярость ушла. Щупальца из левого плеча попытались ухватить ее за нос. Они развевались все более и более уверенно, будто привыкли находиться в мире вне искажений.
Думаю, мы представляли собой картину типичной жизни в пустошах – окровавленная дикая Хайки, обеспокоенный небритый мутант-поэт и я, склонившийся над пиро в окружении развеселившихся щупалец.
– Уф!
Она вскочила, отбиваясь от моих новых любопытных конечностей, и осмотрела все вокруг.
– Да тут полный разгром! А у меня кровь хлещет.
Такую Хайки я узнавал.
– И кто такие скаты?
Ястреб Джек облегченно вздохнул и с чувством выпил остаток воды, а потом отправился в машину за аптечкой. Мужик перенервничал, но я его не винил. Вскоре простреленная рука пиро повисла на перевязи, ухо Хайки протерли спиртом, а сама она основательно глотнула из дополнительной фляжки со спиртовым запасом.
– Еще немного – и мне бы голову разнесли! Какого черта они вообще решили, что могут забирать людей и делать с ними, что им захочется?
– Нужно набрать воды и уезжать. Как ты выключил снайперов? – атакующие птицы не давали мне покоя. – Ты не говорил, что умеешь управлять птицами, Джек.
– Я многого тебе не говорил. Это редко получается и требует много сил. Но на лице Лестрейд читалось, что она жаждет поместить тебя под купол и препарировать. Я решил рискнуть.
– Что ж, тогда вы оба спасли мне жизнь.
– А вы – мне, – добавила пиро и посмотрела почему-то на Джека.
Вот ведь неблагодарная. Выброс ее опустошил, но вскоре Хайки медленно потащилась между раскаленными контейнерами, остатками ученых и лужицами, оставшимися от оборудования.
Нам повезло, что отряд был небольшой. Военные или только начали разворачивать лагерь, или уже собирались ехать обратно, набрав материала. Кратковременные вылазки для изучения искажений – обычное дело для Сативы. Но меня удивило, как быстро скоординированная атака мутантов смогла полностью вывести их из строя. Военные бункеров прекрасно оснащены и организованы, но при этом провалили бой, даже не успев толком пострелять просто потому, что их стиль мышления устарел.
– Проверим башню. Там мог остаться кто-то живой.
– Хочешь и их поджарить?
– Вдруг там есть полезное оборудование. Его можно продать. Никогда не отказываюсь от денег, если они идут в руки, – я проигнорировал наигранный цинизм вопроса.