– Миновав Стену, мы должны будем двигаться быстро. Нес-с-сколько кланов медведей идет навстречу нам, и мы должны защитить их.
– А где Шип? – рявкнула одна из Стражей. Племянница Моган, Тремог. Ее сине-голубой гребень встал торчком.
Тапио кивнул:
– Здесь можно называть его имени, – он посмотрел на тонкого высокого темноволосого человека, сидевшего на помосте, – но, когда мы выступим в поход, я прошу всех забыть это имя. Мы хотим войти на территорию Альбы незамеченным, а его шпионы везде.
Он снова посмотрел на темноволосого, и тот встал. Человек развел руками и заговорил – тихо, но его голос слышался во всех уголках зала.
– Шип собирается осадить Тикондагу, – сказал он, – сегодня он принял бой на дороге, которую построили его рабы. Граф Западной стены ждал его в засаде. К сожалению, у Шипа теперь есть хорошие военачальники, и граф не преуспел. Завтра, не позже, он подойдет к крепости.
– Мы будем с ним сражаться? – спросила Тремог.
– Это трудно предвидеть, когда участвует столько сил, – честно сказал Тапио. – У нас недостаточно воинов и волшебства, чтобы встретиться с его армией в открытом бою, но, если он решит с нами сражаться, мы станем шакалами, цепляющимися за его ноги.
Гребень Тремог поник. Сама она задрожала. Редмид знал, что у Стража это признак неуверенности, а не гнева.
– Если мы не собираемся встречаться с ним лицом к лицу, зачем отправлять армию? – спросила она.
– Война – это не только битвы, – сказал Тапио. – Война – это еда, и вода, и болезни, и терпение, и гнев, и ненависть, и холод, и ужас, и хитрость, и сладкое серебро, и горькое железо, и блеск доспехов в лучах солнца или луны. Мы берем столько клинков, сколько можем потерять, столько, сколько можем прокормить, столько, сколько могут двигаться быстро. У Шипа куда больше воинов. Но может ли он прокормить их? Контролирует ли он их? Вступят ли в игру другие силы?
– Мы хотя бы спасем медведей, – добавил человек. – А потом, может быть, уйдем. А возможно, мы отыщем союзников среди врагов Шипа.
Тремог разинула пасть и заревела – у Стражей это сходило за смех.
– То есть ты не доверяешь нам свой мудрый план. Просто говоришь, как поступить. Мы что, дети людей, чтобы лгать друг другу? Ты наш предводитель. Если ты скрываешь что-то, так тому и быть. Худшее, что мы можем сделать, это уйти.
Многие засмеялись, и Тапио тоже.
– Да, я слишком часто имел дело с людьми, – признался он. – Верно, я не хочу делиться некоторыми своими мыслями. Но вкратце мой план таков: мы пройдем за Стену, найдем медведей и посмотрим, что случится дальше. Наше отступление будет безопасно. У нас достаточно сил, чтобы задержать Шипа.
– Ты и этот человек говорите так, как будто видите силы Шипа, а он не видит наших, – сказала медведица. Она убрала огромные мохнатые лапы со стола и села прямо. – Шип очень могуществен. Почему он не видит нас?
Темноволосый человек улыбнулся:
– Достаточно будет сказать, что вряд ли он посмотрит именно сюда, разыскивая лорда Тапио.
– Но если посмотрит, то сразу увидит нас, – сказал Тапио.
– Отсюда и тайна, – вмешался Редмид. – А кто этот господин?
– Я был мертв, – сказал темноволосый, – и, поскольку пока я больше умирать не хочу, я не стану открывать своего имени. Но со временем это случится. Я обещаю, что не предам никого из вас.
– Обещания людей ничего не стоят, – заметила Тремог. – Но люди учатся мудрости у Диких.
– А запад? – спросила Лири, красивая женщина из ренардов, и многие головы повернулись к ней. – Я говорю не за себя. Мой народ бродит среди озер, и меня отправили сюда с предупреждением, – она улыбнулась Фитца- лану, – с таким же приятным, какой была моя зима.
Сказочный Рыцарь склонил голову:
– Леди из народа ренардов, – сказал он своим нежным голосом, – у меня нет для тебя ответа. Запад движетс-с-ся. За великой рекой с-с-сотни боглинов ш-ш-шпионят за воинами.
Экреч поднялся из-за стола и медленно распрямился во весь рост, раскладываясь, как карманный нож. Его белая хитиновая броня и удлиненная, как у насекомого, голова выглядели необычнее всего в этом зале, полном разных тварей. Даже огромные ящеры Моган на его фоне казались привычными.
Говорил Экреч сериями различных выдохов, как зверь, помогая себе движениями суставов и надкрылий, когда ему нужны были согласные. При этом у него одновременно получались какие-то стуки и треск, которые отвлекали от слов.
Он не знал, насколько неуютно остальным в его присутствии.
– Я могу говорить про запад, – проскрипел он. – Наш враг, настоящий враг, покорил своей воле рои дельты и оставил нас в покое. Слишком часто он призывал нас. Наш договор с ним истек. Я не могу сказать больше. Но запад движется. Война, о которой мы говорим, скоро начнется.
Сказочный Рыцарь поклонился:
– Может статься, это существо и его народ храбрее нас всех. Они пришли так далеко на восток, чтобы помочь нам, когда их собственные дома под угрозой.
– Наш договор с волшебником закончен. Он повел нас по ложному следу и должен быть наказан. – Экреч, кажется, задрожал, зашуршав при этом, как сухие листья.
– А что защитит нас здесь? – спросила Тамсин.
