– Полная победа не только выбьет почву из-под ног сторонников королевы. Она покажет простонародью нашу силу и единство против чужеземцев, а добыча даст возможность заплатить наемникам.
Дю Корс нахмурился. Но, что бы он ни собирался сказать, ему помешал король, взвившийся на ноги.
– Значит, так, – он хлопнул по столу с такой силой, что архиепископ едва не подпрыгнул, – я о многом успел подумать, джентльмены. И мне кажется… я начал понимать, что вы…
И тут он упал. Колени у него подкосились, и он рухнул в кресло. Только де Рохан и двое дюжих слуг удержали его от падения не пол.
– Слишком много вина, – улыбнулся де Рохан, – вы слышали, друзья. Вот так.
Дю Корс прищурился:
– Выходит, так и будет?
Де Рохан поджал губы и тщательно вытер руки салфеткой короля.
– Во вторник де Вральи убьет защитника королевы. Мы сожжем ее как ведьму, а остальное воспоследует само.
– Этого он проглотить не сможет, – сказал л’Айл д’Адам. – Господи, де Рохан, пожалуй, и я не смогу.
– Ты не считаешь, что она виновна?
– Я не считаю, что хоть один мужчина может смотреть спокойно, как сжигают королеву.
– Она еретичка, греховодница, ведьма и убийца, – заявил архиепископ.
– Я же сказал, что ни один
– Возможно, при попытке к бегству? – сказал дю Корс. – Ради всего святого, де Рохан, у нас в жилах не ледяная вода течет. А простонародье…
Де Рохан щелкнул пальцами:
– Кстати, о них.
– Весело же вам будет править этой прекрасной страной, когда я уведу своих людей обратно, – заметил дю Корс.
Де Рохан велел слугам:
– Отнесите его в постель.
Те поклонились.
– У вас есть новости о нашей армии на севере? – спросил де Рохан.
Дю Корс вздохнул:
– Армия – слишком громкое слово. У сэра Хартмута есть неплохая осадная артиллерия, около сотни копий и сколько-то матросов.
– И все они слишком далеко, – заметил де Рохан.
Дю Корс покосился на л’Айла д’Адама.
– Месье д’Эбблмонт планирует объединить наши силы, – признался он, – и весной он собирался прислать так называемому Черному Рыцарю еще две сотни копий. – Он посмотрел на де Рохана и поморщился от скрываемого неудовольствия. – Я полагаю, что эти войска так и не были отправлены. Король и совет тверды в своем мнении касательно летней кампании. Новости из Арелата очень серьезны.
– Следует ли нам сообщить герольду о решении короля? – спросил де Рохан. События в Арелате его не интересовали.
– И каково же решение короля? – осведомился дю Корс.
– Война, разумеется. Утром, на рассвете, король прикажет атаковать их лагерь.
Дю Корс еле заметно кивнул:
– Поступок, достойный настоящего рыцаря.
К утру Светлого вторника, когда первые телеги с товаром въехали на рыночную площадь в Чипсайде, мальчишки уже знали, что была битва.
Большая часть королевской гвардии и все копья, которые граф дю Корс привел из Галле, проскакали по городу еще до рассвета и миновали Южные ворота. В колонне по четверо они вломились в окситанский лагерь, где несли стражу сонные часовые.
Один из часовых протрубил в рог.
«Альбанская» армия набросилась на лагерь.
Предполагалось, что это будет убийство. Галлейцы выехали в полном доспехе, как и королевская гвардия. Окситанские рыцари должны были повыскакивавать из своих роскошных шатров без оружия и доспехов.
Однако они оказались вооружены до зубов.
Но их было очень мало, всего около сотни. Вперед их вел рыцарь в сине-голубых клетчатых одеждах королевского дома. Оруженосцев и пажей не оказалось вовсе. Окситанцы построились узким клином и двинулись на «альбанскую армию», числом превосходившую их вдесятеро.
Драка была жестокой. И очень искусной. Лошади галлейцев еще не отдохнули после морского перехода. Лошади окситанцев были сильны и свежи. Но ни один рыцарь не может победить десятерых.
Дю Корс все-таки спешил сине-золотого рыцаря – они сшиблись на копьях, а потом на мечах. И наконец на ножах. Дю Корс обхватил его за шею, дернул и швырнул на землю. Однако рыцарь не сдался. Он нашарил на земле меч и продолжил сражаться, даже когда на него бросилась дюжина галлейских и альбанских рыцарей сразу. Он убил коня и спешил альбанского рыцаря по имени сэр Жиль, перерезал поводья лошади графа дю Корса.
Сине-золотой рыцарь дрался как одержимый, и другие окситанские рыцари тоже. Каждого приходилось окружать. Солнце встало, а бой еще не закончился. Выжившие окситанцы столпились в центре лагеря. Их осталось около двадцати. Вокруг громоздились колья палаток, веревки, рухнувшие шатры, и галлейцам и альбанцам пришлось сражаться пешими. Сине-золотой рыцарь все еще стоял на ногах, хотя кровь сочилась из сочленений его доспеха.
Дю Корс, у которого кровь хлестала из раны на левой руке, отправил парламентера. Он вернулся со словами:
– Они говорят, что мы трусы и подонки. Они не ведут переговоров со злом.
– Какие идиоты, боже мой, – прошептал дю Корс. – Тогда позовите арбалетчиков и расстреляйте их.
