Ее посадили в телегу со всем возможным почтением. Королеву провезли по городу, и она заметила, как мало осталось здесь людей. Она ничего не знала о случившемся, но догадывалась, видя вокруг пожарища. Но когда телега проезжала по улицам, люди преклоняли перед ней колени. Многие мужчины и некоторые женщины сняли головные уборы, несмотря на холод и сырость, и последовали за телегой с непокрытыми головами.
Ворота города стояли нараспашку. За стенами королева увидела трибуны, и шатры, и приготовленные площадки. Почти все они были пусты. Тысячи людей ушли из города.
Ее сняли с телеги и усадили в кресло – не на трибуне, а на уровне глаз бойцов. И только тогда Дезидерата поняла, что происходит. Она увидела железный шест и огромную кучу дров, заранее сваленную под ним.
Она не отвела глаз и стала смотреть прямо на шест. Потом обратилась к одному из стражников:
– Это для меня? – Голос ее оказался ниже, чем она думала.
– Ваша милость… – Он сглотнул.
– На случай, если мой воин проиграет?
Стражник кивнул.
– Мой брат здесь? – спокойно спросила она.
Стражник не смотрел ей в глаза.
– Нет, – признался он.
Вдалеке из утреннего тумана показалась колонна богато одетых дам и рыцарей. Впереди ехал король, наряженный, как обычно, в красное. Он был беспокоен, веки у него распухли. Рядом с ним держался Жан де Вральи, вооруженный до зубов. Вокруг него теснилось полсотни галлейцев в полном доспехе. Даже де Рохан надел доспех. Альбанских дворян здесь тоже хватало, и мужчин, и женщин. Многие альбанцы тоже были в доспехах.
Церемониймейстер указал королю шатер, где тот должен был проводить время в ожидании поединков, но он проскакал мимо и направился к Дезидерате. Подковы звенели, как колокол, возвещая ее судьбу. А лицо его было лицом испуганного ребенка, крепящегося, чтобы не заплакать.
Один из галлейцев – де Рохан – попытался перехватить поводья королевской лошади.
– Вам не следует с ней разговаривать, – сказал он, – она преступница и еретичка.
Король умело вырвал поводья у него из руки, и королева на мгновение вспомнила, кто он на самом деле – или кем он был. Первым рыцарем.
Королева встала и сделала реверанс.
– Доброе утро, ваша милость. – Голос ее звенел, как весенний ручей.
Он кивнул и закрыл глаза, как будто ему нужно было сосредоточиться, чтобы ее услышать. Она вдруг поняла, что он одурманен. Или сошел с ума.
– Спасите нашего сына, – сказала она.
Архиепископ злобно рассмеялся:
– Спасти твоего бастарда? Твоего…
Король поднял руку, требуя тишины.
Архиепископ наклонился.
– Заткните ее, – велел он. – Твой бастард сгорит на костре вместе с тобой.
– Это и есть милосердие вашего Бога, милорд? – тихо спросила Дезидерата. – Убить дитя вместе с матерью? Невинное дитя? Наследника Альбы?
– Господь своих узнает, – гаркнул епископ.
Король с трудом выпрямился в седле. Двое стражников поддержали его. Он попытался заговорить, но де Рохан махнул рукой, и его лошадь увели к королевскому павильону.
Де Рохан задержался:
– Считайте, сколько вдохов вам осталось, – улыбнулся он.
Дезидерата чувствовала себя свободной. Она редко бывала такой спокойной и такой сильной.
– Вам нравится приносить ад на землю?
Улыбка де Рохана стала шире.
– Это бред, – отмахнулся он, – не вините меня в этом.
Он дохнул на наруч и потер его о белое сюрко.
Королева улыбнулась ему в ответ.
– Наверное, это ужасно, – сказала она, ничего не боясь перед лицом смерти, – быть эгоистичным и жалким одновременно. Как мне вас Жаль. – Она протянула ему руку.
– Не смей касаться меня, ведьма! – отшатнулся он.
Она вздохнула:
– Я бы излечила вас, будь у меня время.
– Я не нуждаюсь в лечении. Я отличаю правду от лжи. Это мусор.
– Однако из мусора растут розы. Сожгите меня и посмотрите, что вырастет.
Он повернул лошадь:
– Никто не сможет вас спасти.
Дезидерата улыбнулась. Широкая улыбка будто бы стерла усталость, въевшуюся в ее черты.
– Я уже спасена, – сказала она.
Нита Кван и двое его товарищей, Гас-а-хо, ученик шамана, и Та-се-хо, старый охотник, провели в залах Н’Гары одну из самых приятных зим в своей жизни – даже в такой длинной жизни, как у Та-се-хо. Еды и тепла хватало. Друзей тоже. Гас-а-хо превратился из неуклюжего парня, мечтающего стать шаманом, в серьезного молодого мужчину с необычным складом ума и держался теперь с большим достоинством. Тамсин, госпожа Н’Гары, много времени проводила
Та-се-хо эта зима тоже помогла. Он выглядел теперь моложе и сильнее, и, когда сок забродил в деревьях и к войне стали готовиться всерьез, именно он, несмотря на свой почтенный возраст, предложил идти.
– Я слыхал, что матроны и шаманы считают, что ранняя весна – самое опасное время для путешествий, – заметил Нита Кван. На самом деле он надеялся, что ему скажут обратное. Его жена ждала их первенца, и он хотел скорее оказаться дома.
И еще он хотел оказаться подальше от бесконечных искушений этих залов, от сверкающих глаз, от верных друзей, от новой славы. Нита Кван был воином. Нита Кван, друг Сказочного Рыцаря. Нита Кван, союзник герцогини Моган.
