Конвой уже ушел, я все еще лежал и не мог поверить в то, что он ушел. Что я жив, пусть я где-то в заднице, в пятой точке этого мира, но я все еще жив.
Они не остановились. Они не захотели попить воды или проверить машину. А может, они просто не увидели ее…
Но как бы то ни было, я все еще был жив.
Стиснув карабин руками, я вернулся к машине. Надо что-то делать… что-то предпринять. Я не могу просто так ехать по этой дороге и ждать, что будет. Рано или поздно кто-то заметит, обратит внимание, остановится, посмотрит, проверит. И тогда мне с большой долей вероятности хана.
Но и другого пути у меня не было.
Посмотрел на часы, чтобы засечь время. Через десять минут тронусь – надо пропустить этот караван вперед.
Чертова дорога…
От нечего делать снова попробовал зайти в Интернет. Интернета снова не было.
Примерно через час я въехал в какой-то город.
Города здесь совершенно особенные, таких нет нигде. Места в горах было мало, земли, где можно что-то построить, тоже мало. В то же время в этом месте было достаточно денег вследствие выгодной торговли – упадок Йемена начался лишь с введением в строй Суэцкого канала – появилась возможность следовать в Средиземное море напрямую, а не выгружаться в Адене и дальше идти сухопутными караванами. Местные на заработанные торговлей и грабежом деньги строили поразительные строения, по пять, семь, девять, и, говорят, даже по двенадцать этажей. Настоящие небоскребы, построенные из местного материала в то время, когда в Европе были еще Средние века. Правда, Европа с тех пор сильно продвинулась, а здесь до сих пор были эти небоскребы.
Мысль была такой – будет намаз. Надо будет въехать в город и обогнать колонну этих отморозков, пока они будут стоять на намазе. Потом гнать изо всех сил, как будет позволять дорога, чтобы оторваться от них. Их слишком много, чтобы я мог чувствовать себя в безопасности. А уйти с этой дороги некуда – ни мне, ни им.
Когда я выехал из-за поворота, а дорога часто вихляла, плохо просматривалась, увидел танк. Пушечный ствол был направлен на меня, и я остановил машину. Но танк не стрелял, и, немного продышавшись, я начал рассматривать его в оптический прицел.
Танк как танк. Шесть катков – либо «Т72» либо «Т90». На месте и дополнительная броня, и уже местное творчество – решетки, защищающие от реактивных гранатометов, и сваренная на иракский манер защита пулеметчика. Около танка никого не было, но это не значило, что там и в самом деле никого нет.
Немного выждав, тронул машину вперед…
Въехав в город, я понял, как накосячил. Город имел только одну улицу, пригодную для проезда машин. И конвой для намаза просто остановился посередине этой улицы и перекрыл ее. Точнее, не совсем перекрыл, но места для проезда не было совсем. Потому что все молились, совершали намаз там, где их застал призыв азанчи, – просто расстилали молитвенные коврики, обращались лицом к Мекке и молились. И я просто не мог проехать, не задавив кого-то здесь.
И сдать назад я тоже не мог. Потому что дорога узкая, потому что сзади был танк и потому что, если я начну это делать, это сразу привлечет всеобщее внимание. А деваться с дороги некуда. Совсем некуда.
И потому я просто остановился и стал ждать. Опять лучшее решение из худшего. Выбирать из худшего мне надоело, но другого не было.
