– Никогда до этого дня я не видела Уральских гор. Граница между Европой и Азией, где-то даже есть точное место, только мы, кажется, не там поедем, но все-таки! В стороне остается городок Арти – единственное место в России, где есть завод по производству серпов и кос. Там даже турниры косарей устраивают! Представляю себе это зрелище – и людям праздник, и дело сделано, вот не догадались наши предки такие турниры по всей стране устраивать… Ладно, «радио Лиля» отвлеклось… Так вот, есть башкирское сказание о великане, который жил тут в незапамятные времена. И был у него пояс с карманами, в которые он складывал найденные по миру сокровища: яшму, лазурит, топазы и бериллы, золотые самородки. А потом он развязал пояс и бросил его на землю, и пояс был такой большой, что лег между северным Карским морем и южным Каспийским и стал горной цепью… Обожаю такие легенды, они всегда напоминают мне о Ларе, потому что обычно не я, а она их пересказывает. Я уже скучаю по ней!
Лара отвернулась к окну, чтобы незаметно сморгнуть слезы. В поселениях, лежащих вдоль дороги, люди продавали картины из уральских самоцветов, наклеенных на косых древесных спилах, и почему-то надувные бассейны.
Голос Лили стал грустным и мечтательным. Она вообще представала в этих записях не похожей на саму себя, Лара с детства не слышала от нее таких задумчивых пространных монологов. На всех прошлых дисках, записанных для совместных странствий, она предпочитала сыпать точными данными и фактами, и Ларино сердце ныло, потому что причина этой перемены оставалась ей неведома.
– А еще некоторые считают, что Урал – это те самые, легендарные Рифейские горы. Горы на самом краю земли. Гиппократ говорил, что у подножия Рифейских гор, с которых дует северный ветер, под созвездием Медведицы лежит Скифия. А вот по ту сторону начинается Гиперборея, страна гипербореев, блаженных и счастливых потомков титанов. Их жизнь невообразимо прекрасна, и даже смерть для них – избавление, когда испытаны уже все наслаждения, когда вкушены все дары мира, и они бросаются в холодное море, потому что здесь им больше нечего делать. Мы едем в Гиперборею. Кто знает, может, там мы найдем свое счастье…
Да что же это такое! Ларе хотелось кричать: объясни мне, объясни, я не понимаю! Какое счастье тебе было нужно?
Егор глядел на дорогу, и ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Наоборот, в рисунке губ проступило что-то неожиданно суровое, будто он намеренно оставался глух к словам Лили – и к молчаливой мольбе ее живой сестры.
<p>Глава 5. Ограниченный доступ</p>Никогда прежде Лара не задумывалась, что происходит со страницами социальных сетей, чьи владельцы умерли. Никогда – до тех пор, пока однажды вечером, после дня рождения отца, она не зашла в Интернет и не увидела, что на стене ее аккаунта до сих пор висит сообщение от сестры, ссылка на какую-то новость. Новость давно была не нова, как не была нова для всего мира гибель Лили. Один щелчок кнопки, и в углу Лилиной страницы появилась надпись «Заходила 27 февраля». Но еще не успев понять, что делает, Лара уже набрала знакомый пароль (у сестер он был парный, неизменный с того момента, как обе стали пользоваться Сетью) и проникла на страницу Лили под ее именем.
