- Когда мы первый раз заехали и все это увидели, Савченко, конечно, расстроился. Хоть он и таежный волк, но смотреть на человеческие останки - дело не из приятных. А еще погода испортилась, начался буран, и все вокруг потемнело. Вы видите, какое здесь место. Сейчас потише. А тогда дул порывистый ветер со снегом, видимость была не более пяти метров. Ему нужно было время, чтобы сориентироваться. Что делать? Он, видимо, со злости взял топор, подошел опять к тем ясеням, постоял, подумал. Потом зашел за большой валун в затишье, нарисовал на снегу сучком маршрут нашего движения и подозвал меня. Я сказал, что на север ехать нельзя. Но он не решался со мной согласиться, боялся уронить свой авторитет. Хотя буранами его не запугаешь. Но, поняв, что заблудился, он как бы сник. К тому же мы уже третьи сутки по перевалам да крутякам колесили. И можете представить, как все устали. Было необходимо новое решение. Я был убежден, что на север в темноте по обрывам ехать нельзя, и настаивал на южном маршруте. Чтобы успокоиться, Василий Николаевич сел в кабину к Роману, а я поехал один. Перед отъездом Василий Николаевич дал команду перекрыть проезд на Лесную косу сваленным сухостоем. А когда мы ехали второй раз, он находился со мной в кабине. Мы проехали мимо этого места без остановки. Наш первый след, конечно, замело. И больше разговора о Лесной косе не было.
Я уважал горного мастера и потому попросил прокурора:
- Вы на него слишком не наседайте. Он мужик хороший. Немного несдержан, но это ничего. А как специалист, сами знаете, очень грамотный. Институт закончил, горное дело хорошо знает, где лежит золотишко - нюхом чует. Бросьте его в любом месте тайги - он по ключам да распадкам дорогу домой все равно найдет.
Михаил Михайлович поерзал, полез в целлофановый пакет, и через прозрачную пленку я увидел в белой вате три гильзы. Бирюков сказал:
- А сейчас сходи в балок, возьми у ребят свой карабин с патронами и возвращайся. Иди, я тебя жду.
Сбегал я в балок, сказал Гребешкову, что прокурор велел мне взять карабин и патроны.
- Да-да, я в курсе. Забирай.
Я полез под кровать, где в самом углу лежал мой карабин без затвора. Пока я лазил, Петр Петрович затвор приготовил и мне дает. Я даже не успел к нему обратиться. Прокурор вылез из кабины и ждет меня.
- А теперь будем стрелять, и я посмотрю, как стреляная гильза в снег ляжет. Сделай по этому сухостою три выстрела.
Я давно не стрелял из своего оружия. Проверил ствол. Вроде все нормально. Прицелился и пальнул три раза. Раскаты по тайге пошли, будто пушка боевыми стреляла.
- Пускай в снежке остынут, - сказал Михаил Михайлович, имея в виду гильзы. - А ты пока покури на свежем воздухе.
Не успел я докурить сигарету, как он гильзы собрал и в целлофановый мешочек сложил. Они в снегу полежали и сразу ледяными стали.
- Ну что, можно с определенной вероятностью считать, - сказал Бирюков, - что это ваши боеприпасы были. Очень похожи. А Николаенко не мог после вас заехать и стрельбу здесь устроить?
- А зачем ему стрелять? Да и он все время рядом с нами был. Роман - мужик спокойный, мирный, как говорится, лесного жука не обидит. Хотя на вид, да и на самом деле, здоровенный парень, настоящий богатырь. Надежный, с ним можно в разведку идти.
Михаил Михайлович что-то записал, положив листок прямо на папку. Ему удобно, как будто за столом в кабинете. Опять полез, только в другой, черный целлофановый мешочек. Что-то из него вытащил и протягивает:
- А ну посмотри внимательней…
И ничего не объясняет. А я такого сроду не видел. Светло-зеленая посудина, из чего - не знаю, с узким горлышком. А посередине ее полоса черного нагара, похожая на старую ржавчину.
- А ведь ее кто-то из ваших ребят разбил, - объяснил Михаил Михайлович. - Мы ее еще в первый день, как приехали, нашли. Я вас в это время пристреливать ружье отправил. Мы ее части из снега вытащили, очистили, просушили и наши ребята ее собрали. Она фарфоровая. Видишь, как новая смотрится. А это трещина старая, но она так аккуратно ее опоясала, будто так и должно быть.
- Удивительно, я от наших и разговоров никаких не слышал. Если бы что знали, обязательно сказали. А потом странно: откуда она в этом лесу взялась? И как вы ее нашли на земле? Ведь такой крепкий наст. Если бы эта емкость под ним была, ее даже зубами оттуда не выгрызешь. Единственное, если разогревать керосинкой. Дайте-ка понюхаю. Да нет, ни бензином, ни керосином не пахнет.
- А она неглубоко под снегом лежала: сантиметров двадцать, ну, может, чуть больше. Наш самый молодой криминалист ветки из снега доставал, чтобы дорогу к деревьям расчистить, потянул - и большой осколок на поверхности оказался. А потом мы уже внимательно инструментами все остатки повытаскивали.
Я покачал головой, закурил сигарету и высказал свои сомнения:
- И как такая нежная вещь в таком месте оказалась? Нет, я не верю, что вы ее здесь нашли.
Чтобы доказать свою правоту, Михаил Михайлович, сказал:
- Ладно. Пошли, я тебе покажу, где она лежала.
