Мы вылезли из кабины. Прокурор держал двумя руками впереди себя пакет с посудиной. Да так осторожно, будто это сокровище какое или крест в церкви перед крещением. Пришли на место. Оказывается, когда они осколки вынимали, то лунку специально оставили. Мы присели и стали ее осматривать. И тут что-то заблестело и защелкало. Это его ребята нас сфотографировали. «Ну все, попал, - пронеслось в голове, - теперь не открестишься. Да нет, штука-то в руках у Михаила Михайловича. Я здесь только как свидетель присутствую». Прокурорские подошли к нам, улыбаются. Признались, что они меня фотографировали и тогда, когда я три выстрела делал.
- Вот теперь, Валентин Степанович, все следственные мероприятия уже закончились. А карточку можем на память отдать. Только пусть немного просохнет.
Я подумал, что его парни нормальными ребятами оказались. Только не бреются третьи сутки. К концу следствия даже повеселели, смеяться стали. Была бы бутылка водки, пусть даже последняя, не пожалел бы на стол выставить, как раз кстати.
Когда вернулись в балок, Михаил Михайлович сел за стол, что-то написал и опять затеял разговор о находке.
- Валентин Степанович, а вы не догадываетесь, что было в этом сосуде?
- Ну, наверное, жидкость какая-нибудь была. А может, спиртное кто-то наливал. Горлышко как у бутылки водочной, только немножко побольше.
- Плохая из вас гадалка, Валентин Степанович. Внутри емкости золото было.
- Ну и куда же оно сплыло?
Бирюков поморщился и покачал головой.
- Оно не сплыло. Его кто-то забрал. А кто и куда - мы не знаем. Искать будем. Мы ведь тоже не были готовы к такому «подарку».
Ну а коль он подвернулся, отказаться от него мы не можем. Такая у нас служба. А хочешь, я тебе по дружбе золото покажу, которое примерзло к стенкам сосуда, а мы его отчистили?
Он полез в пакет и достал боковую часть емкости.
- Смотри, что здесь.
И Михаил Михайлович вынул из кармана увеличительное стекло.
- Глянь, как оно сверкает. Вроде и солнце не светит, а оно прямо желтым огнем горит. Мы как все собрали, почистили, так пятьдесят семь граммов золота наскребли. Только эту часть не трогали, она как есть следствию потребуется. На ней отпечатки пальцев. Видишь, я ее только за края держу, чтобы ничего не испортить. Мы все равно найдем, в чьих руках эта штука побывала и в чей карман золотишко высыпано. Расчет-то какой был: забрать содержимое, разбить емкость и в снег покидать. Он все скроет. А тут наши ребята неожиданно наткнулись.
Давай откровенно, Валентин Степанович. Вы ведь координаты никому не давали. Поэтому, только между нами, я подозреваю Романа. Хотя есть основания обстоятельно поговорить и с горным мастером. Но на него меньше улик. Поначалу и на тебя серьезное подозрение падало, но потом оно развеялось. Я убедился, что у тебя не было возможности уединиться в этом участке леса. Нас, как и тебя, мучает вопрос: как эта емкость на снегу оказалась? И почему, когда вы были здесь, ее не увидели? Ну, мы с этим по ходу следствия разберемся. Круг замкнулся. Улики есть.
Михаил Михайлович показал на свертки и на ружье, завернутое в целлофан.
- Мы его разрядили через ствольное отверстие, так как все заржавело, особенно в затворных замках. До сих пор со взведенным курком. А теперь у меня к тебе еще просьба будет. Давай внимательно топоры осмотрим. Ведь им Василий Николаевич засечку на стволе делал.
Мы отошли от кабины трактора и подошли к балку, где в загородке на санях лежали несколько топоров.
- Каким Савченко пользовался - трудно сказать. Давай примерять будем, - предложил Михаил Михайлович. Он взял три топора и понес к дереву, где вчера была обнаружена даже не засечка, а так, просто отметина от удара.
- Так ты говоришь, он взял топор, чтобы злость свою на погоду выплеснуть. Ну что ж, такое бывает, когда человеку нужно куда-то свою негативную энергию деть, что-то конкретное сделать: или стекляшки с шумом и силой побить, или по дереву так шарахнуть, что потом и топора самому не вытащить. - А дай-ка вот этот колун, с длинной ручкой. - Им так хорошо чурбаки на дровишки разваливать, особенно ясеневые. Здесь их швырком называют. Да, явно удар колуном больше подходит. Посмотрите, какая вмятина. А вот эта ямка - след Василия Николаевича. Он своими валенками, видите, как все здесь утрамбовал. Потом ее снежок сантиметров на сорок сверху засыпал. Но мы все равно нашли, здесь и отметка стоит.
Я закурил и подвинулся поближе к прокурору:
- Извините, Михаил Михайлович, но вы не правы, частенько называя всех нас золотарями. Я бульдозерист, машиной занимаюсь. Я в первый раз золото увидел в ваших руках, когда вы мне осколок сосуда показали. Да, есть люди, которые его ежедневно в руках держат. А другие - только строят, третьи - обеды готовят. А называют всех нас одним словом - «золотарь». Как будто все мы непосредственно с ним сталкиваемся. Это совсем не так.
