Борщ поспел, Виктор пошел посуду готовить. Валентин опять натянул на босу ногу валенки и вышел из балка. Ему надо было немного побыть одному. Его поразило, какая внутренняя сила у этого невысокого человека. Как он организован и как смог выдержать такие душевные нагрузки, столько лет, как он сам говорит, с персональной бедой рядом ходил: А какая твердая жизненная позиция: за такой маленький период столько невзгод пережил, а не сломался мужик, в пьянство не ударился. Как он за семью держится, готов пойти на все ради спасения сына. Служил в армии водителем тягача, учиться захотел - стал педагогом, трудно стало - искал выходы и нашел. Конечно, под толстым слоем спецовок порой человек с такой душой не виден, но только хоть немного распахнешь ее - а там такая жизненная силища! Жаль, что я с ним впервые в командировке и как-то даже иной раз командовать им пытался. А он ведь не только душой мужик крепкий - весь как спрессованный. За полтора часа два кряжистых сухостоя завалил и порубить успел, да еще готов ими балок загрузить. Тут такой мороз и ветер, а он в одной казенной рубахе ходит. Видимо, мало еще я в артели проработал, чтобы людей распознавать. И зимники мы бьем, в основном, одним составом. Да, Виктор подошел бы нашей бригаде. Он ни в чем не уступит ни мне, ни Роману. Теперь мне очень неудобно за случившееся. Смалодушничал. Не взял себя в руки, как Виктор, еще и за карабин ухватился. А как он умело подметил, что я офицер, что его как водителя тягача и человека понимаю. А я оказался не на высоте. Как солдата я его понял, а как человека - не смог понять. Видать, маловато я на гражданке пожил, не попробовал, почем фунт лиха, как другие. Из армии сразу в артель, а сам все про армию рассказываю, как глухарь на токовище, ничего не вижу и не слышу. А вокруг менято вон какие грамотные и разворотистые мужики подобрались, каждый со своей, особенной, биографией. Даже представляется, что где-то специальная школа находится, из которой такие закаленные, умные, да и физически здоровые люди выходят. Они могут делать все, что для артели необходимо. Могут работать днем и ночью, не считаясь со временем и объемом работы. Каждый из них - специалист своего дела и цену себе знает. Хотя он меня и не осудил, и даже сказал, что с ним тоже такое бывает, будет правильно, если извинюсь перед ним за свою безрассудную стрельбу и панику, которую я устроил. А как он вежливо и ласково со мной обошелся, когда я чуть-чуть под снегом очухался. Правильно он сказал, что в общей беде один человек ничего не решает, пошел на откровенный разговор, как-то успокоил меня. Я бы так не смог.
Распахнулась дверь, и Виктор, в белом слегка помятом фартуке, не выходя, провозгласил:
- Товарищ бригадир, обед готов! - Валентин зашел в балок, а Виктор тем временем, продолжал: - На первое - борщ с бараниной, на второе - вареники с картошкой. Чай я заварил с березовыми почками и сахаром. Все уже налито, прошу к столу.
- А ты зачем передник надел? - улыбаясь, полюбопытствовал Валентин.
- Как зачем? Так положено. Когда гости были, сам говорил, чтобы внешний вид был как полагается. Я в нем гостей обслуживал. Правда, он, после гостей немного помялся, под кастрюлей с сахаром оказался, но зато чистый. Мы что, хуже гостей и в санитарии не разбираемся? Клавдия Васильевна, наш главный повар, все предусмотрела, аж четыре сменных передника положила да еще нераспечатанную пачку махровых полотенец. Половину уже использовали, а половина еще лежит. Когда руки будем мыть, вытирать их будем чистыми, это как-то приятней.
- Да, я совсем забыл тебе сказать, ты уж меня извини. Когда я по рации общался, дежурный по связи экспедиции передал штормовое предупреждение, сильная пурга идет с потеплением. Потом резкое похолодание. Всем находиться в местах нынешней дислокации и быть постоянно на связи.
- А я и без этого предупреждения уже прибросил: раз Иннокентьевский перевал очистился и ветер стих, значит, идет стихия и мы на пару дней здесь застрянем.
- Что ж, раз так, терпеть будем, - заканчивая разговор, проговорил Валентин, - распорядок дня после обеда обсудим.
- Валентин Степанович, вы ложитесь отдыхать, а я письмецо Славке напишу, а то, как на участок вернемся, времени может не оказаться. Какое-нибудь срочное задание появится или на Ханку, на лесоповал, отправят.
После обеда Виктор убрал посуду, включил рацию. Сначала стоял только треск, но через минуту другую из динамика послышался голос дежурного: «Всем! Всем! Всем! Надвигается штормовая погода. Всем находиться в месте дислокации!». Когда сообщение стало повторяться, Виктор выключил рацию.
