Лукин протянул три отдельных протокола. Роман прочитал и, не поднимая головы, подписал их. Пока Роман читал и подписывал бумаги, Лукин как бы между прочим проговорил:
- Не надоело с нашими кадрами в общей сидеть? Там вас вроде паханом признают? Хотя там несколько уголовников по третьему заходу к нам в гости попадают.
- Вы меня извините, - ответил Роман, - меня в тюрьму не за должностями привезли, а по серьезному делу.
- Ладно, разберемся и все точки над «i» поставим. А пока езжайте на место, а то в изоляторе обед уже начинается.
«Лукин нажал еще какую-то кнопку, вошли два милиционера, - вспоминал Роман, - пристегнули меня наручниками к руке сержанта, и мы вышли к машине. Кругом народ, хорошая погода. Из стоящей рядом машины на всю улицу слышится музыка о гуляющем по Дону молодом казаке. Пока мы садились в бронированный автомобиль, начался другой куплет: «Цыганка гадала, за ручку брала».
Вернувшись в следственный изолятор, меня отвели не в шестнадцатую камеру, где моего возвращения ждали ребята, а этажом выше, в одиночку. За что такое ожесточение - не знаю. С Лукиным разошлись по-мирному. Протоколы я подписал. Наверно, разгадали, что я про Савченко чепуху стал им нести.
Уж больно умные они все. Все-то они видели, все-то они знают…».
Группа опытных следователей вместе с Лукиным в кабинете начальника следственного управления Коваленко бурно обсуждала версии, возникшие после первых обобщающих допросов старателей. Все с большим вниманием отнеслись к мнению Лукина. Хотя он предлагал пока еще не версии, а только наметки и собственные соображения, но коллеги верили в его профессионализм и опыт. Много еще было сырых, неотработанных вопросов, требовалось уточнение эпизодов преступления.
Некоторые отстаивали точку зрения, противоположную той, которую выстраивал Владимир Сергеевич. Подобные дискуссии случаются в любом следственном аппарате. Вся проблема в том, что в таких дискуссиях мало конкретики, так как хищения золота возникают чрезвычайно редко и трудно услышать что-то толковое. Прав был Коваленко, сказав: «Все эти разговоры и советы хороши, но тебе, Лукин, самому виднее, как вести следственные мероприятия по доверенному тебе делу». Лукин же, считая, что уже близок к истине, утверждал:
- Действия горного мастера и Николаенко показывают, что только Савченко еще в первый заезд мог взять сосуд, застрявший выше его роста в ветвях дерева. Всем известны доверительные отношения горного мастера с Николаенко. Видимо, Савченко показал лесную находку и, конечно, пообещал все поделить пополам. Для этого он отправил механизаторов подальше от того места, взял топор, вернулся в лес, выбил емкость и, разбив ее, забрал золото. Они договорились запутать следы, и Савченко, судя по всему, предложил… я завтра поеду с Поляковым, а ты останешься выполнять работы по оконтуриванию участка. Потом, с разрывом в два часа, пойдешь по нашему следу. Заедешь на Лесную косу, дашь три выстрела, как бы в знак прощания с погибшим артельщиком. Мы тебя подождем на тех ямах, в которые вчера провалились. Там и заночуем. А с наступлением ночи поделим золото и спрячем его в твоем бульдозере.
Вызывает удивление, Трофим Никитович, что Николаенко на обратном пути не заехал на участок. В двадцати километрах от Калининской сопки он дождался трех трейлеров, отцепил балок, и его одного увезли на Нижний перевал чистить дорогу от снега. Там его и взяли. Кстати, он, видимо чувствовал, что дела плохи, поэтому при задержании вел себя очень агрессивно. А вот куда делось золото - неизвестно. Надо было сразу машину осмотреть, да и в балке укромные загашники почистить. Но это уже поздно, время упущено.
Считаю нужным ужесточить режим содержания Николаенко и Савченко. Последний, по моей версии, является организатором этого хищения. Тем более, что Савченко ранее проходил по делу о краже золота, но, в силу своей расчетливости, ему удалось выкрутиться. Я до сих пор уверен, что он в «Соболиной Пади» брал золото и отправлял каким-то образом в Харьков. А там оно по высоким ценам сбывалось протезистам. А возможно, его спешный отъезд был спланирован руководством артели, а то и объединения в Хабаровске. Мы тогда не довели дело до конца, не взяли под арест председателя и геолога объединения, а зря. Хотя я, как член следственной бригады, настаивал на такой мере. Но прокуратура, как и руководитель следственной бригады, не посчитала это необходимым. И сегодня, Трофим Никитович, мы пожинаем плоды их недальновидности.
Николаенко-то признался, что стрелял, а карабин взял у лесников, ехавших в балке. Видимо, они специально запутывают следствие, чтобы потянуть время, пока золото где-то в пути.
Вторичный заезд на ямы был специально спланирован Савченко, чтобы пустить следствие по ложному следу. Он, вероятно, рассуждал так: работники прокуратуры решат, что золото спрятано в ямах, и начнут поиски. Будет потеряно много времени и сил, пока эти подземелья осмотрят, - и все впустую.
