Савченко, прохаживаясь по маленькой одиночной камере, ждал вызова на допрос к Лукину. Он уже смирился с мрачными исцарапанными стенами, черной простыней, черным одеялом и такой же подушкой. Только на углу одеяла был пришит белый лоскуток ткани, бирка величиной с ладонь. На ней черной краской было аккуратно, красиво написано:
«Собственность: тюрьма 11 ОК». Он от нечего делать пытался расшифровать надпись. Слова «тюрьма, собственность» понятны, 11 - это номер камеры. Но что такое «ОК»? Только через некоторое время он сообразил - одиночная камера. Неужели и здесь могут украсть жалкие принадлежности? Но, очевидно, так положено по тюремному уставу. Хотя кто может принести к себе в квартиру такое имущество, навечно пропахшее человеческим потом, специфическим, неуничтожаемым запахом тюрьмы? Его нельзя перепутать с другим запахом, и кажется, что и человек, побывав в тюрьме, тоже так пахнет. Это главная гарантия того, что подобное белье никто не возьмет…
Опять «Соболиная Падь» на ум пришла. Старый шахтер, трое доводчиков, горный мастер - разве думал кто из них, что так дело с этой пробиркой обернется? И какой неподготовленный следователь попался! Он, чудак, очумевший от жадности, когда себе отсыпал, наверно, думал, что хапает золото, а там одна размолотая порода была. Не знал, видимо, что драгметалл во много раз его тяжелее. Да он готов был его вернуть, но когда проверили, то якобы подставная порода оказалась, а золото в переплавку к стоматологам ушло. Доводчики тогда с повинной пришли, сами чистосердечно признались и покаялись в содеянном. Никак до сих пор понять не могу, ведь горный мастер и начальник знали, что это шлиховое золото. Знали и о коэффициенте перерасчета с поправкой на плотность породы. Знали - и побоялись сказать:
«Что ж вы делаете, товарищи прокуроры-следователи, судьи, за никому не нужную, пустую породу столько мужиков от семей отрываете?!»
Как надоело ходить на допросы!… Каждый из них начинается с фразы: «Ну что, Савченко, упорствуешь, Николаенко-то во всем признался, сейчас решается вопрос об его освобождении». Как только такое услышишь, сразу становится ясным: позиции Лукина без изменений, опять пойдут те же самые вопросы.
Щелкнул замок, на пороге появился конвой - на выход, к следователю. «Наконец-то Лукин появился», - подумал Савченко. Но когда он вошел в комнату дознаний, то увидел за маленьким столом следователя майора Гаврикова. Сначала даже глазам не поверил. «Неужели его в следственную бригаду, в помощь Лукину, подключили?! Наконец-то правильно сделали! Наверно, и вправду хотят выяснить, что же произошло на Лесной косе». Мгновенно в сознании всплыли эпизоды встречи с этим суховатым, симпатичным офицером на далеких таежных горных участках. Даже трудно представить, что такой интеллигентный человек с загорелым лицом и в форме майора милиции бывал в местах, где артельщики живут и добывают золото, Как оно достается, знает не понаслышке. Наконец-то, пока нет Лукина, с ним можно об артельных делах поговорить: как там мужики, что нового на участках.
Гавриков с улыбкой поздоровался с Савченко:
- Ну как, Василий Николаевич, ты в нашем доме поживаешь, наверно, уже привык и в тайгу больше не тянет?
Савченко что-то невнятно и торопливо ответил. Ему не терпелось как можно больше узнать у Константина Анатольевича, ведь они один на один встретились. Он стал задавать всевозможные наспех сформулированные вопросы. От волнения стало жарко, затряслись мелкой дрожью руки. Савченко почти не слышал собеседника. В голове билась только одна мысль: как хорошо, что именно этот человек, ответственный за сохранность золота в артели, сидит перед ним! Василий Николаевич замолчал, боясь нарушить субординацию. Хотелось просто сидеть и смотреть на Гаврикова. Вот неожиданная встреча! Савченко понял, что просто соскучился по этому хорошему человеку. Стало спокойно на душе оттого, что в «золотом» деле будет принимать участие знающий специалист. Еще не зная, о чем пойдет речь, горный мастер был заранее согласен с любым приговором, услышанным из уст этого глубоко порядочного офицера милиции, готов ответить на любые вопросы, рассказать все, что знал: майор поймет его, посочувствует ему, распутает лихо заверченный клубок и примет правильное решение.
