Она рассказывает, а я вроде за деревом прячусь. Смотрю, уже вечереет, а бульдозера нигде нет. А провожатая подводит меня к старым фундаментам домов, вокруг которых растут кусты сирени с огромными белыми кистями.
- Такую красоту те люди оставили… Жаль несчастных. Разве можно понять, за что они погибли?… Шли годы, я оставалась лежать в земле, - вздохнула она. - Потом пришел старый человек, наверно, знавший хозяина. Поднял меня, долго рассматривал, решал, не выкинуть ли эту вазу, но после все-таки положил на дно своего вещмешка. Там так приятно пахло хлебом. Мы долго шли. Старик сильно устал. Сел на отдых, да больше не поднялся: Хочу я добро нести. Раз открыли вы мое убежище, то находку свою на радость людям используйте!
Виктор проснулся, почувствовав резкий поворот в сторону, и сквозь сонную хмарь услышал, как по стеклу бульдозера забарабанили ветки. Окончательно пробудившись, посмотрел в окно и понял, что Валентин заехал на ночевку в кедрачи. Козлов еще долго осмысливал привидевшееся, не зная, как объяснить его. Чаще всего во сне он видел родной дом, жену, детей, иногда - школьных друзей. Но такое!? Бог знает, что может привидеться, когда трезвый разум спит, сморенный многочасовым напряженным бдением…
Валентин увидел, что Виктор открыл глаза, и, посмеиваясь, сказал:
- А, проснулся, соня! Много снов видел? Я больше не смогу ехать, думаю, надо хоть небольшую передышку сделать. Ставь чайник, немного поедим - и отдыхать! Завтра, только сереть начнет, - сразу в дорогу.
Козлов глянул на часы и удивился: неужели столько проспать можно: второй час ночи. Сначала хотел поделиться своим необычным сном, но, подумав, что, чего доброго, Поляков высмеет его, решил воздержаться. Уж больно жуткий сон, вся рубашка в поту.
Валентин достал и развернул карту:
- Виктор, нам обратно на участок надо возвращаться по дороге, отмеченной на карте синей линией. Это путь, по которому мы на Лесную косу ехали. Если нас сейчас ищут и найдут в другом месте, да еще с желтым металлом, то могут подумать, что мы золото нашли и пытаемся скрыться. Опять нас за воровство привлекут. Может, нас и не будут подозревать, но береженого Бог бережет. А так - вот мы. Да, золото обнаружили, вот оно на санях, под снегом, совершенно не тронутое, прямо в монолите. Мы не скрываемся, свободно на участок едем. А вы, товарищи прокуроры, можете золото забирать и куда хотите девать, только ребят отпустите.
Валентин стал готовиться ко сну.
Завтра, как перевалим Некрасовский водораздел, можно будет за рацию браться. Там связь получше будет. Виктор, ты поспал немного, поэтому дежурить твоя очередь, а я - на боковую. И еще: внимательно следи за золотом, если что - бей сразу наповал, потом разбираться будем.
На следующий день, как только преодолели крутой перевал, Валентин развернул рацию.
- Дачка-6, я Синий Камень, ответьте.
- Синий Камень, я Дачка-6, слушаем вас.
- Дачка-6, я Синий Камень, нахожусь в десяти километрах от участка. Со мной золото. Прошу подготовить встречу и охрану. Старший экипажа Поляков.
Эфир растерянно какое-то время молчал. На другой стороне, видимо, осмысливали неожиданную весть. Потом донесся хриплый голос начальника участка:
- Валентин Степанович, не нарушай инструкцию. Пользуйся установленным термином «груз-500». Но откуда он у вас взялся? Вы, наверно, что-то перепутали? Кстати, оружие-то у вас есть?
- Дачка-6, я Синий Камень. Ничего не перепутали. Везем «груз-500». С оружием порядок. До встречи. Поляков.
Валентин представил, сколько сейчас разговоров возникнет на участке после его сообщения. Начальник наверняка связался с руководством артели, поставлена на ноги охрана, готовится в дорогу бронированный автомобиль:
«Я, конечно, промашку допустил, открыто в эфире назвав золото золотом, - подумал Поляков, - его надо зашифровывать. Но откуда мне знать все милицейские премудрости, ведь такое со мной случилось впервые в жизни. Раньше, верно, краем уха слышал о «грузе-500», однако тут сразу не сообразил».
«Сто тридцатый», разбрасывая гусеницами свежий, рыхлый снег, покрывавший тонким слоем недавно пробитую артельщиками трассу, упрямо оставлял за собой километры. Валентин до напряжения в глазах вглядывался в дорогу и одновременно размышлял: «Надо же: придумали - «груз-500», даже не все старатели знают, что это такое. Вот «груз-200» с начала афганской войны известен всем. Это цинковые гробы с телами погибших, пишущая братия их называет «черными тюльпанами». Скорбное бремя для всех россиян… А если подумать, то и «пятисотый», который, казалось бы, должен приносить радость, огромной тяжестью лежит на многих - старателях, руководстве артели, милиции, следователях и прокурорах, на тюремных работниках. Не зря его возят под усиленной охраной и со всеми предосторожностями. Не напрасно начальник при радиообмене в первую очередь напомнил об оружии:». - Их карабины сейчас лежат рядом, но внутренняя тревога не затихала в нем самом и в Викторе с той минуты, как они обнаружили клад на Лесной косе. Но их «груз-500» несет свободу хорошим и честным мужикам!
