- Ну что ж, у каждого своя служба, и как ему надо, так он и поступает. Сегодня нам надо перелопатить все корни и землю вокруг них, найти все там всё, что нас интересует. Может, какаянибудь бирка из нержавейки найдется, которая поподробнее о погибшем человеке расскажет. Вот тогда мы ее прокурору под нос сунем, пусть сам сюда едет и сопли морозит. Валентин Степанович, я уже сколько раз на ящик запасных частей смотрю, который от Романа остался. Вы с ним давно знакомы, даже друзья, открутите вон ту красную проволочку, чтобы ящик открыть. Там должен быть фонарик, Роман - мужик запасливый. А мне неудобно в чужой запасник лазить, а фонарик очень нужен, хотя не улице уже и светло.
Валентин нагнулся, раскрутил медную проволочку, заглянул в ящик и закричал:
- Ну ты как чувствовал, что лежит тут фонарик Романа, а что еще есть фонарик Василия Николаевича, ты предчувствовать не мог!
Напарники обрадовались, повеселели, опробовали фонарики и двинулись в палатку. Валентин сразу осветил корни пней и уже хотел к ним пойти, как его остановил окрик Виктора:
- Валентин Степанович, мы так не договаривались. Коль вы меня старшим назначили, то прошу без моей команды ничего не делать. Свой фонарик пока не включайте, он в данный момент совсем не нужен. Поплотнее прикройте вход, чтобы была полная темнота. Работать будем через мои руки, так удобней. Вот целлофановый пакет, все, что я вам подавать буду, в него складывайте. Сначала правую сторону осмотрим. Так, вот косточки от позвоночника, а вот ребра, а вы-то думали, что это сабля. Вот еще два ребра, лежат рядом, значит, все так и падало на южную сторону. Кости лежат среди старого бурьяна в переплетении корней. Да, взять их не очень-то просто, природа их так упаковала, не знала, что мы на них наткнемся. Вот, части от кистей рук: только я их тронул, как они рассыпались. Теперь косточки помельче пошли. Так-так, это похоже на лопатку. Ну вот вроде бы и все, что под деревом лежало, - Виктор как бы докладывал своему бригадиру, который прикрывал собственным телом вход в палатку. - Теперь посвободнее будет другую задачу выполнять. Под основания пней светить бесполезно. Когда с веток что-то падало, то оно по отвалу скатывалось вот сюда, - показал Виктор лучом фонарика. - Точно, вот часть сапога, бляшка от солдатского ремня, она алюминиевая, ей сырость нипочем. Вот медные монетки, они красивой зеленью взялись. Смотрите, вот патронташ, который, мы боялись, может взорваться. Патроны там, где порох был, пропали, а верх целый. Какие-то пуговицы, они заржавели, за камешки сходят. Валентин Степанович, надо перерыв сделать, а то дышать стало нечем, да и глаза устали, - поднимаясь из дальнего угла палатки, сказал Виктор.
Они вышли на воздух. Погода стояла хорошая, снега почти не было. Только легкий ветерок крутил поземку.
- А что ты такой бледный, Валентин, что-то, наверно, хочешь сказать, а боишься? Или заболел?
- Мне кажется, то, что ты на пальце показывал, совсем не золото, а простая желтая глина.
- Тебе, Валентин, виднее, ведь именно тебе Михаил Михайлович показывал, какое оно. А я-то его совсем не видел. Пробщики раньше показывали золотинки, так они такие меленькие, что я их совсем и не рассмотрел, да и выявляют они себя только под углом к свету, при увеличительном стекле отражая как бы свое истинное свечение.
- Когда ты мне палец показал, я так обрадовался, ну, думаю, мы вам, горе-следователи, покажем, за что невинных людей арестовали! Много ведь всяких занятных версий построили, а сейчас отыгрываться придется, выхода-то нет. Даже как-то сердце заныло, воздуха стало не хватать, ноги словно деревянные… Если бы еще минут пять в палатке пробыли, так бы около входа и упал. Хорошо, что ты перерыв устроил.
- Ничего, Валентин, попей чайку, на санях посиди. А о той большой беде не вспоминай, она сама уляжется. Ты пока отдохни, а я опять в палатку пойду, еще раз все бегло осмотрю, и палатку будем снимать, пока она сухая. Помогать мне сейчас не надо. Мы и так почти все собрали, а что осталось, так то мелочевка, до всего все равно не докопаешься, вы ведь сами видели, какие там корни и старый бурьян, а земля в месиво превратилась.
Валентину стало очень грустно и обидно: столько копались-копались, на участок вовремя не поехали, была надежда что-то существенное найти, да рухнула. Он медленно обошел бульдозер, который под толстым слоем снега казался каким-то жалким и брошенным. Остановившись, посмотрел на рядом стоявшие кедрачи с молодым густым подлеском. Сейчас ему не хотелось ни пить чай, ни слушать радио. Даже не хотелось видеть Виктора, который принял кусочек размягченной глины за золото. А он-то считал Козлова опытным артельщиком, который много раз видел золото.
