Прокурор Шабанов читал последнюю информацию из следственного изолятора о допросах привезенных ночью работников артели. Особый интерес, конечно, вызывала беседа следователей с горным мастером Савченко. «Это серьезный фигурант, - думал прокурор, - жаль, что его в тот раз не посадили. Наверное, уверовал в свою непогрешимость, за ночь незаконно намыл пятьдесят два килограмма золота. Это же надо изловчиться - я о таком сборе за много десятков лет не слышал. Видать, был какой-то сговор с большими чинами. И как могли тогда на три месяца оставить участок без агентурного присмотра?! А все Самохвалов! Он доказывал, что это участок подготовительный, да и проект не подтверждает большого наличия золота в этом ключе. А ведь было совсем по-другому. Надо было и председателя тогда брать вместе с Савченко. Но тут крайком вмешался, парторг артельщиков не вылезал из административного отдела крайкома партии. Да и мы, конечно, маху дали, как будто кто-то специально подстроил; ну зачем было воровать нашему следователю конфискованое золото - ума не приложу… И я перед генеральным минут пятнадцать на вытяжку стоял. Хорошо, что давно знакомы. Пожалел, три года до пенсии осталось. А так мог бы и должности лишить, явиться прямо из Москвы на бюро крайкома. А в то время Бойцов главенствовал, тот бы поиздевался, уж он умел побольней за живое ухватить.
Я было совсем духом пал, дело с каждым днем все больше принимало опасный оборот. Ведь дела по краже золота, да еще и в таких больших размерах, редко бывают. Васильев-то, конечно, не думал, что мы так оперативно и квалифицированно сработаем, в тот же день, как его в двухместку определили. Как следователь рассказывал, заводят его в камеру, а там подсадник с бычьей шеей сидит. Через час этот бугай начал орать на всю тюрьму:
- Зачем золотника ко мне посадили? Да я за его жизнь гроша ломаного не дам! Уберите миллионера или я его сейчас порешу - и сам как будто в карман за заточкой лезет. Следователь немножко подождал, заходит в камеру и говорит подсаднику:
- Да ты кого порешать собираешься, ведь ты и ногтя этого человека не стоишь!
И дал команду немедленно перевести уголовника в прежнюю камеру. Петр Викторович был так напуган, упал перед нами на колени, плачет, говорит, расскажу все, что знаю, только не сажайте меня в камеру к этому бандиту. Я сразу понял - дело имеет хорошую перспективу, и мы попали в точку, которую долго-долго искали.
После составления протокола признания с подписью арестованного следователь проинформировал меня, а я по правительственной связи ВЧ лично генеральному прокурору доложил. Мы обменялись мнениями и договорились, что буду регулярно информировать его о ходе следствия. Он подчеркнул особую важность «золотых» дел, сказав, что, в свою очередь, доложит об этом деле Генеральному секретарю. Вот что такое золото, хотя оно и в пробирочке среди посуды лежало. Мне, конечно, жалко подсудимого, мы с ним по возрасту ровесники, и я понимаю, как тяжело в таких годах по тюрьмам шататься с обвинением в хищении золота. Как бы там ни было, но несколько человек получили срок. Хотя в Москве не надеялись на нормальный исход дела. Так и говорили: вернут на доследование. А суд прошел как по маслу. Вот здесь-то и надо было бы Бойцову захлопнуть мышеловку, только он мог это сделать. Я так ожидал этого, но удара не последовало. Отдел административных органов был мало подготовлен к решению таких вопросов, как юридическое обоснование плохо подготовленного судебного процесса. Поэтому у Виктора Григорьевича была возможность взять реванш в этом «золотом» деле и на бюро крайкома поснимать головы и мне, и председателю краевого суда за бесконтрольность со стороны прокуратуры края по ведению следственных дел и беспринципность судей при рассмотрении и вынесении приговора гражданам по такому громкому, на всю страну, прецеденту, как хищение золота в особо крупных размерах в местах добычи…
Зазвонил телефон с самодельно вмонтированным, для солидности, латунным гербом по центру аппарата. Это был телефон прямой связи со следственным изолятором. Докладывал следователь по особо важным делам краевого управления милиции Лукин Владимир Сергеевич:
- Ну что, Николай Никандрович, мы начали свое дело. Только что закончился допрос бульдозериста Романа Николаенко, которого зареченцы взяли в три часа ночи прямо из балка на Нижнем перевале.
- И что он показал?
- Во-первых, когда его брали, он чуть милиционеров не прикончил. Подъехали к балку, стали стучать в дверь - никто не отзывается. Стали фонариком в окошко балка светить, видят, человек лежит, голова обернута каким-то тряпьем, а тело совсем не прикрыто. Стекла в помещении кое-где разбиты, такой сквозняк, на улице мороз за тридцать, на столе вода в кружке замерзла, а ему хоть бы что. Кое-как его разбудили, начали объяснять, чтобы балок открыл, а он ни в какую. Хорошо, что водитель районной милицейской машины его лично знал и попросил: «Роман, открой. Это я - Анатолий Свиридов».
