- Разговор окончен. Сегодня для начала протокол составлять и подписывать не будем. Отдыхайте, - сказал Владимир Сергеевич и нажал кнопку вызова конвоя…
Он сидел в комнате, осмысливая в голове состоявшийся разговор. Почему такая агрессивность и уверенность у этих двоих людей? Стоит ли сегодня допрашивать лесников? Они вряд ли прояснят картину исчезновения золота из фарфорового сосуда, принадлежащего погибшему. Конечно, трудно говорить и задавать вопросы, не представляя четко ту ситуацию, в которой все это происходило. Видимо, следовало бы допросить артельщика, который рядом с Бирюковым находится. Он ведь еще не знает, что его компаньоны уже в тюремном изоляторе дают показания. Причем какие скажем, такие и подтвердят. Ведь все в наших руках. А что касается стрельбы, то она вообще не вписывается ни в какие следственные разработки и версии. Зачем стреляли? Какая цель преследовалась? Гильзы на месте, мужики даже не пытались следы замести. Забрали золотой порошок, оставив на месте преступления осколки разбитого сосуда, даже не очистив стенки от примерзшего золота. Видимо, и так достаточно богатые. Ведь торопиться им было некуда и незачем. Кругом тайга, никто не мешает - забирай и уноси. И была полная возможность унести вместе с емкостью, гораздо удобнее, чем ее разбивать. Видимо, что-то задумано, мужики-то все грамотные.
Столько вопросов, а ответов нет. И Бирюков молчит, как в рот воды набрал. Последняя телеграмма о костях да о погоде, а где информация о ходе расследования? Почему столько специалистов топчутся на Лесной косе, но до сих пор не могут сказать ничего вразумительного? Ведь вещественные доказательства есть, но они тоже пока не описаны. И насчет допроса Полякова на месте преступления молчок. Зачем привезли в следственный изолятор сразу четырех человек?
«Но дело, похоже, обещает быть громким, - заметил про себя следователь. - О нем даже в Генеральной прокуратуре известно. Как бы мне с ним не пролететь. Ухо востро держать надо».
Прошло уже несколько часов после первого допроса бульдозериста с нижнего перевала, а разговор этот до сих пор не выходил из головы Лукина. Николаенко, похоже, непричастен к хищению золота, но молчит, хотя и дал маленькую надежду на то, что знает и скажет, кто и зачем стрелял.
Лукин ясно представил себе облик этого артельщика. «Какая силища вложена в мужика! - невольно позавидовал он. - И какая приспособленность к суровым условиям жизни: спит в холодном балке почти раздетый на морозе, в одиночку чистит дорогу на Нижнем перевале. Так и стоит перед глазами сцена: он в одной майке заходит в общую камеру. Кулачищи пудовые, шея бычья и плечи - косая сажень. Даже видавшие виды зеки повскакивали с нар: Вот это артельщик, не дай бог в тайге с таким один на один встретиться! И оружие не поможет.
Удивляет и проницательность Николаенко: он как будто читает мои мысли. Видимо, хорошо представляет все наши действия и все, что может произойти с ним в стенах изолятора. Видно, стреляный воробей. Этот не расколется и с повинной не придет. А как он вел себя на перевале! Из-за его крутого характера чуть не случилась беда. Жизнь милиционера буквально висела на волоске. Какая агрессивность! А может, это самозащита? Мы против него не имеем никаких улик и даже логически обоснованных соображений в его виновности. Нет, нужно выбросить из головы примитивные подходы и какие-либо провокации в отношении Николаенко. Это не начальник горного участка «Соболиная Падь», что после Савченко руководил - худой, измученный старик с трясущимися руками, который, когда его арестовали, пустил слезу в камере, как слюнтяй, и упал в ноги следователю, а затем и краевому прокурору. Какой из него артельщик! Не успел попасть в изолятор, как уже прибежал с повинной - разве это мужчина! Сам себя оговорил да еще и срок выпросил!».
Чем больше Владимир Сергеевич думал о том, как быть с арестованным бульдозеристом, тем большее уважение и симпатию испытывал к этому независимому и мужественному человеку. Николаенко не побоялся заявить следователю: «Знаю, но не скажу. И не вздумай на меня давить - хуже для тебя будет». По документам - не судим, образование высшее - и вдруг бульдозерист.
И это тоже работает на него: не чурается черной работы, а значит, выживет в любых жизненных ситуациях, и следственный изолятор для него - курорт с обширной обслугой, а сокамерники - одна семья. Такой ничего не убоится! Не знаешь, что и думать: или бульдозерист украл очень много золота, конечно, не тридцать граммов и даже не килограмм, а значительно больше. С его комплекцией, жизненной энергией и грамотностью он должен взять сразу много и мелочиться не будет, не в его характере. Или он совершенно чист перед законом и потому ведет себя как в артельном балке.
Прокурор точно в отведенный час прибыл к первому секретарю крайкома КПСС Дмитрию Вадимовичу Селезневу. Тот вышел из-за стола, и, обменявшись рукопожатием, они сели друг против друга за приставной столик уютного кабинета.
