Разговор начался непринужденно, поговорили о перспективах развития края. Потом о старых, когда-то работавших в крае общих знакомых, ныне занимающих высокие посты в Москве. Эта тема не особенно привлекала прокурора. Он был уже в возрасте, и ему не светили должности ни в Генеральной прокуратуре, ни в министерстве внутренних дел. Годы шли, а предложений так и не поступало. Да и, откровенно говоря, предшественник Селезнева - Виктор Григорьевич Бойцов - не всегда, по мнению прокурора, замечал его старания. Но, тем не менее, согласился на выдвижение Шабанова в краевые прокуроры, когда уходил на пенсию предшественник последнего.
Генеральный прокурор, основываясь на информации работников прокуратуры и своих личных впечатлениях, отклонил его кандидатуру и дважды по телефону убедительно просил Бойцова найти более молодого и энергичного работника. Но первый секретарь настоял на своем. Он позвонил в административный отдел ЦК и добился там согласия. А Николаю Никандровичу пришлось тогда пять дней маяться в неизвестности в московской гостинице, пока окончательно не закончились долгие согласования по его кандидатуре. Шабанов не очень верил в положительное решение своего вопроса. Тем более его удивило, как же силен и авторитетен Бойцов, если мог противостоять самому Генеральному. Тот, наконец, нехотя и в спешке принял Николая Никндровича и объявил, что он назначен прокурором края. После этого отношения между «хозяином» местного Белого дома и Шабановым как-то потеплели, хотя прокурору нелегко было отстаивать свои позиции в спорах с партийным лидером.
Сейчас все по-другому: Дмитрий Вадимович по характеру помягче Бойцова, не горячится при обсуждении вопросов, больше доверяет кадрам, поднимает авторитет своих подчиненных. Хотя где-то и затаилась некоторая неопределенность в отношениях с Селезневым. Дмитрий Вадимович долгое время работал со вторым секретарем, и знал, что Шабанов иногда допускал оплошности. Частенько Бойцова раздражало ошибочное, на его взгляд, мнение прокурора, его оценка негативных явлений, которые порой будоражили районные партийные организации и бюро крайкома.
Но эти времена прошли, и Николаю Никандровичу приятно разговаривать с новым хозяином кабинета, который всегда даст возможность до конца высказать свою мысль, не оборвет на полуслове и не унизит на пленуме крайкома при большом скоплении людей, из числа руководителей края и подчиненных из краевой прокуратуры.
Неспешно продолжался разговор Селезнева с Шабановым. И вот, неожиданно для гостя, найдя паузу в разговоре, первый как бы между прочим спросил Николая Никандровича: «Ну как дела с овощевиками?». Прокурор не ожидал такого вопроса. Ему даже показалось, что его спрашивают о золотарях. Но вопрос был задан не спеша и четко: «с овощевиками». Вначале юрист даже замешкался с ответом, но потом собрался, поправил очки с толстыми линзами и сообщил:
- Они на отсидке. Генеральная прокуратура дала согласие на продление следственных мероприятий. С ними работают лучшие следователи прокуратуры и управления внутренних дел.
- Ну и когда же все-таки можно рассчитывать на окончание отсидок? Может, этих людей отправить в Москву и пусть с ними занимаются в Генеральной прокуратуре, если вам не по силам это дело? - не повышая голоса, но твердо спросил первый секретарь.
Прокурор подумал, что сейчас затронута самая больная для него тема, но, как достойно выйти из этой ситуации, не знал.
