Губы Мика Джаггера полностью

КАСЯ. Ладно, я все понимаю, какой смысл говорить со мной серьезно, ведь так? (Хочет уйти.)

ЯН (встает, удерживает ее). Нет, погоди… А откуда ты знаешь, что я насмехаюсь? Вовсе нет. Я весьма ценю твоего Бога. Даже, если его нет. (Усаживает КАСЮ.) И знаешь, у меня тоже когда-то был такой. Но, что поделаешь, оказалось, что он нисколько не сильнее Мика Джаггера.

КАСЯ. Зато мой сильный, всемогущий, а я не желаю с вами разговаривать!

ЯН. Нет. Твой Бог тоже еще мал. Совсем крохотный. Может, когда-нибудь… Но пока что он еще котеночек, понимаешь? Маленький, смешной котенок на пушистых лапках. Иногда только рявкнет как лев… Как львенок. А этого мало. Он даже куст не сможет поджечь, а знаешь почему? Потому что силенок маловато! И еще. Ты должна очень о нем заботиться! А то вдруг он на улицу выскочит, и останется тогда от него маленькая раздавленная лепешка, а над ней чуть повыше – немножко ауры. Так что – не открывай при нем ни окон, ни дверей. Боже упаси! Ведь было бы жаль… (КАСЯ вырывается,) …такой красивый Бог…

АННА. Успокойся, Кася! Янек, прекрати, она имеет право…

ЯН. Конечно же, имеет! Разумеется! Каждый имеет право одурманивать себя тем, чем захочет!

КАСЯ убегает в дом. За ней БАРТЕК с бутылкой водки и кока-колы.

МАРЕК. А чей это ребенок? (Смотрит на лежащие возле костра кепку и свернутую одежду, удивленная АННА убирает одежду.) Ой, головка осталась. Ты не любишь детей?

АННА (к ЯНУ). По-моему, ты перестарался. Что за гадость ты ему дал?

ЯН. Я же говорил, что с сюрпризом!

АННА (к МАРЕКУ). Ты не хочешь лечь?

МАРЕК (с безумным видом). Не разговаривай со мной! (Пауза.) Извини, но у тебя в волосах змеи… (Хихикает …) Нет, нет, все в порядке. О кей… Пусть будут… О, Господи!

АННА Да сделайте же что-нибудь!

МАРЕК. Наступает день гибели, зверь выйдет из моря, близок Армагеддон… Может, так и лучше… К чему нам дети…

ЯН (с удивлением разглядывает марихуану). Какое хорошее изобретение…

МАРЕК (взволнованно). Нельзя отрывать головки младенцам. Это узурпация! Нет, неподходящее слово… Тогда как? Ну как?

ЯН. Ладно. Хватит! В ванную!

АННА и ЯН берут МАРЕКА под руки и выходят. Центральная часть сцены затемняется. На лестнице БАРТЕК наливает в стакан водку, хочет долить кока-колы, КАСЯ вырывает стакан, пьет, у нее глаза выходят из орбит.

КАСЯ. Что ты мне даешь?!

БАРТЕК. Я хотел долить…

КАСЯ. Все равно тебе меня не напоить… (Допивает.) До чего же безнадежный тип… Этот твой дед… (Нервно смеется.) Как так можно!

БАРТЕК (садится рядом). Не усугубляй… Ты его не знаешь, не понимаешь…

КАСЯ. И ты такой же, все вы одинаковые! (Начинает плакать.)

БАРТЕК (нерешительно берет ее за руку).Ну что ты? Не принимай так близко к сердцу! Эй! Ну же, перестань! Успокойся! Ты такая умная, такая красивая, ну не надо…

КАСЯ (отскакивает). Тебе никогда это не удастся, о кей? Никогда!

БАРТЕК. Что, что?

КАСЯ. Я же знаю, о чем ты думаешь, знаю!

БАРТЕК. Интересно, как ты можешь знать, о чем я думаю? (Смотрит на бюст КАСИ.)

КАСЯ. Уверена, что о сексе. Как любой парень. А зачем ты мне налил этой гадости? У всех здешних ребят только одно на уме. Чтобы потрогать мою грудь!

БАРТЕК. Ну, знаешь! Примитивная публика! (Смотрит на бюст.) Я даже дотрагиваться до тебя не хочу! (Смешивает для нее водку с кока-колой.)

КАСЯ. Честно, не хочешь…

БАРТЕК (садится рядом). Не-а! А теперь оранжаду, ладно? Почти без алкоголя…

КАСЯ. Ну… (Она, похоже, начинает пьянеть.)

Лестница затемняется, освещается центральная часть сцены. АННА, ЯН и МАРЕК идут в сторону гаража. МАРЕК фыркает, у него мокрые волосы.

ЯН. Ну как? Полегче?

МАРЕК. Да. Вы у меня слегка трансформировались…

АННА. Что, что?

МАРЕК. Будто покрыты квадратами и ромбами… Нет, нет, все нормально…

ЯН. Вот и порядок. О кей.

АННА открывает ворота гаража. Видны банки, кладовая, проигрыватель «Бамбино», старый «Трабант» – еще шестидесятых годов.

АННА. Узнаешь?

ЯН. Mein Gott! Святой гедеэрник из Цвикау! Heil Hitler! Столько лет держится?

АННА. А что мне с ним делать? Никому не мешает, да и не ржавеет.

ЯН. Разумеется, ведь ГДР вечна, разве нет?