В первые дни войны доминирующей эмоцией было возбуждение, которое возникает из-за ожидания неминуемой победы. Эта чрезмерная самоуверенность привела к моментам неуместного рыцарства. В тот день, когда Австро-Венгрия объявила войну Сербии, начальник Сербского Генерального штаба генерал Радомир Путник случайно оказался в ловушке в Будапеште, в сердце вражеской территории. Путник был свирепым командиром, героем недавних Балканских войн против османов и болгар. Верховное командование Габсбургов потребовало его немедленного ареста. Франц Иосиф счел такое поведение неспортивным и приказал отпустить его. Для генерала был вызван специальный поезд, который доставил его в Белград, где он немедленно приступил к разгрому вторгшихся австрийцев.
За восторгом, который ощущался в начале войны, быстро последовали замешательство, хаос и поражение. Россия, Англия и Франция встали на защиту Сербии. Германия и османы приняли сторону Австрии. Австрийская стратегия предусматривала быстрый удар по России с территории Галиции. Элитные кавалерийские полки, укомплектованные сливками польской и венгерской аристократии, готовились к дерзким разведывательным рейдам на территории России. Блистательные в своих красивых темно-синих куртках, украшенных метрами красной и золотой тесьмы, кавалеристы устремились через границу, где их безжалостно уничтожил пулеметный огонь.
Немногим лучше обстояли дела у пехоты. Во время августовской мобилизации сотни тысяч солдат, собранных со всей империи, погрузили в поезда и беспорядочно бросили на врага. Действие эпического романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», пародии на «Войну и мир» Восточного фронта, почти полностью разворачивается именно в эти первые хаотичные недели войны. К сентябрю 1914 года более трети из девятисот тысяч человек, напавших на Россию всего месяцем ранее, были либо убиты, либо ранены, либо взяты в плен. Особенно сильно пострадал офицерский корпус. Некоторые полки потеряли до девяноста двух процентов своих офицеров. К концу 1914 года армия в целом потеряла около половины офицерского состава. Это стало настоящей катастрофой, поскольку, несмотря на парад некомпетентности, изображенный Гашеком, офицеры все-таки служили костяком армии.
Офицеры были особенно важны, поскольку великое разнообразие австро-венгерской армии порождало ошеломляюще сложную проблему координации и контроля. Только великолепно подготовленный офицерский корпус мог справиться с такой нагрузкой. По крайней мере теоретически немецкий был языком командования австрийской армии. Новобранцы, независимо от их родного языка, должны были выучить наизусть список из восьмидесяти инструкций на немецком языке. Офицеры тем временем обязывались овладеть языком или языками своих войск.
С обеих сторон реальность не соответствовала заявленному идеалу. Плохо обученные солдаты с трудом справлялись со списками заученных команд, в то время как большинство самых образованных офицеров были убиты в первые месяцы войны. Некоторые полки прибегли к своего рода импровизированному языку жестов, чтобы донести друг до друга смысл. Нашлись и другие способы: смешанный венгерско-словацко-немецкий полк использовал для общения английский. Офицеры знали его со времен учебы в модных австрийских школах-интернатах, а рядовые выучили его за границей, работая на американских сталелитейных заводах.
В то время как столкновение между немецкой, французской и британской армиями во Франции и Бельгии быстро переросло в смертельно опасную позиционную войну, линии фронта на востоке оставались гораздо более подвижными на протяжении всей войны. Города в Галиции много раз переходили из рук в руки. Город Стрый, где родилась моя бабушка, перешел под контроль российской армии в первые несколько недель боевых действий. Вместе с русскими прибыли отряды казаков в шерстяных каракулевых шапках, верхом на крошечных лошадках. Они произвели большое впечатление на молодого польско-еврейского писателя Юлиана Стрыйковского, чей старший брат рискнул выйти на улицу, чтобы продать им сигареты. Казаки не беспокоились о цене и просто бросили в грязь все серебряные рубли, которые были у них в карманах. Такая торговля приносила хорошую прибыль, но клиентами казаки были, конечно, страшными. Несколько месяцев спустя, когда немцы отбили Стрый, обрадованные горожане встретили их сигаретами и конфетами. Позже, когда русские снова оккупировали город, они переименовали все основные улицы в городе в честь великих русских писателей. В течение нескольких месяцев жители скромной галицийской деревушки прогуливались по улицам, названным в честь Пушкина, Лермонтова и Гоголя.
