Немецкие солдаты, как правило, вели себя намного лучше, чем русские, даже будучи на российской земле. Они платили за еду наличными, не грабили и уважительно относились к гражданским лицам, включая евреев. Немецкая армия произвела очень хорошее впечатление, настолько сильное, что, когда началась Вторая мировая война, одна из двоюродных сестер моего деда в Варшаве отказалась от его уговоров покинуть город и бежать в Советский Союз, заявив, что она знает немцев и верит, что они порядочные люди.
Как арена войны Восточный фронт был уникален тем фактом, что на нем не выявили победителей. Все воюющие империи на Востоке в конечном счете проиграли. Россия попала в беду первой. В январе 1917 года нехватка продовольствия вызвала массовые протесты и забастовки в Петрограде. Вскоре к ним присоединился городской гарнизон. Всего через несколько дней царь Николай II был вынужден сойти с престола, и его сменило Временное правительство, сформированное из неопытного российского парламента.
В течение восьми катастрофических месяцев Временное правительство сдерживало Россию в войне против центральных держав. В течение этого времени армия терпела поражение за поражением на поле боя, в то время как на улицах власть все больше переходила к уличным комитетам солдат и крестьян, называемым Советами. В октябре 1917 года большевики, которые утверждали, что выступают от имени Советов, свергли Временное правительство в результате хорошо организованного государственного переворота. Одним из их первых действий стало заявление о готовности прекратить войну и прийти к соглашению с Германией и Австро-Венгрией.
На мгновение показалось, что центральные державы одерживают верх. Немецкая армия пронеслась через Прибалтику, в то время как австрийские войска продвигались вглубь Украины, устанавливая марионеточные правительства везде, где только появлялись.
Однако вдали от линии фронта берлинцы и венцы голодали. Летом 1918 года, когда во Францию прибыла новая волна североамериканских новобранцев, немецкое сопротивление на Западе рухнуло, в то время как Австрия не смогла сдержать натиск итальянцев. Несмотря на то что иностранные войска еще не ступили на немецкую или австрийскую землю, их время подошло к концу. В Австрии катастрофа началась летом 1918 года с провальной кампании против Италии. К осени, когда становилось все более очевидным, что Германия вот-вот проиграет, подвластные Габсбургам народы начали создавать собственные национальные государства. Чехословаки пошли первыми, провозгласив свою независимость 28 октября. В последующие дни поляки и хорваты объявили о своем намерении сделать то же самое. Венгрия пыталась дистанцироваться от остальной части монархии Габсбургов в тщетной надежде добиться мирного соглашения на более выгодных для себя условиях.
К 3 ноября Австро-Венгерской империи уже не существовало. Разбросанные по полям сражений на Балканах и в Итальянских Альпах, солдаты различных этнических групп отправились маршем на родину, которая теперь преобразовалась в независимые национальные государства. Рядовые большего и не желали, но офицеры Габсбургов столкнулись с серьезными проблемами. В одночасье тысячи людей, которые считали «монархию своей большой семьей, а свой полк – родным домом», проснулись и обнаружили, что у них нет ни цели, ни дома. Эти люди принадлежали скорее к касте, чем к стране. Теперь внезапно их законное место жительства – когда-то почти бессмысленная запись в личном деле – определяло, станут ли они гражданами Австрии, Венгрии, Чехословакии, Польши, Югославии или Румынии.
Некоторые из этих новообразованных государств приветствовали лиц без гражданства; другие закрыли перед ними двери. Большое количество бывших австрийских офицеров бежали в свой духовный дом в Вене, где они всю жизнь работали, чтобы обеспечить себе пенсии, которые теперь немедленно растаяли из-за безудержной инфляции. Та м к ним присоединились десятки тысяч сослуживцев-офицеров, недавно прибывших из русского плена. Солдаты регулярной армии могли рассчитывать на то, что проведут годы интернирования в России, выполняя каторжные работы и умирая от холеры. Офицеров держали отдельно. В дореволюционной России уважали звания. Во время интернирования офицеры освобождались от всякой работы и могли свободно предаваться увлечениям музыкой, языком или строганием из дерева.
