За казнью Стамболийского последовала волна репрессий, в основном направленных против болгарского крестьянского движения. В 1923 году Москва приказала болгарским коммунистам противостоять ему организовав революцию. Та провалилась, что привело к очередному всплеску санкционированных правительством убийств. Коммунисты отомстили в 1925 году взорвав церковь в Софии во время похорон генерала, которого убили они же сами. Крыша собора обрушилась, погибли 130 человек, что вызвало еще один виток террора в сельской местности.
Эта череда зверств демонстрирует тот фанатизм, который вошел в политическую жизнь после войны. Люди больше не ссорились из-за кистей на мечах и военных салютов. Они вели ожесточенные бои на улицах из-за того, что им казалось дальнейшей судьбой мира. Точильным камнем, обострявшим все эти конфликты, была угроза революции. В зависимости от того, на какой позиции в политическом спектре находился человек, он был готов принять любые меры либо для ее предотвращения, либо для ее осуществления.
В межвоенные годы пример новообразованного Советского Союза многим казался либо обещанием Рая, либо угрозой Ада. Гражданская война в России, которая привела к его созданию, оказала непосредственное влияние на ее соседей. В Прибалтике яростная гражданская война столкнула латвийских и эстонских националистов как с местными большевиками, так и с Красной армией. Правое правительство Латвии призвало подкрепление из демобилизованных немецких войск, организованных в батальоны наемников, жутких
Сам фашизм был не чем иным, как порождением этих ранних сражений между силами революции и контрреволюции. Его идеи – туманная смесь уличного бандитизма
В 1919 году недолговечной советской республике Белы Куна пришел конец благодаря антикоммунистическим венгерским солдатам, организованным в «Национальную армию» под руководством Миклоша Хорти, последнего командующего австро-венгерским военно-морским флотом. Начиная с августа 1919 года Хорти верхом на белом коне и в окружении телохранителей из числа баронов пронесся по стране. К ноябрю он был в Будапеште. После его прихода к власти последовала волна убийств, направленных на наказание всех тех, кто поддерживал Куна и его режим.
Во время этого белого террора погибло около трех тысяч венгров. Еще семьдесят тысяч оказались в тюрьме, а еще сто тысяч бежали из страны. Около половины убитых были евреями, которые уже несли основную часть вины за, по словам Уинстона Черчилля, «создание большевизма».
Приравнивание евреев к большевизму можно считать еще одним смертоносным наследием войны. Русская революция действительно показалась ряду евреев империи привлекательной. Поначалу некоторым она посулила осуществление давней мечты: в России внезапно воцарилось равенство, и все старые барьеры, воздвигнутые верой и бедностью, обрушились. Многие в припадке энтузиазма с головой окунулись в Красную армию и зарождающуюся советскую бюрократию.
Однако для евреев за пределами России последствия такого участия часто становились ужасными. Хотя лишь относительно небольшая часть восточноевропейских евреев приняла участие в Русской революции, в большей части Европы их соотечественники стали неразрывно отождествляться с призраком большевизма. Это сделало их мишенью для политического насилия таких изощренности и жестокости, которых и представить себе нельзя было в Восточной Европе до Первой мировой войны.
Эта волна послевоенных репрессий стала только началом более широких действий. В последующие два десятилетия государства по всей Восточной Европе приняли множество антисемитских законов, например не допускали евреев в правительство и армию, ограничивали их право на получение высшего образования и урезали их роль в экономике. Такие ущемления, естественно, подтолкнули многих из них к коммунизму, единственному политическому движению, которое обещало равенство и, казалось, могло сдержать свое слово.
