Для этой цели выбрали остров в Средиземном море под названием Голи Оток, или Голый остров. Легенда гласит, что хорватский скульптор Антун Аугустинчич, исследуя Адриатику в поисках качественного камня, наткнулся на особенно мрачный островок, на котором когда-то располагался мраморный карьер. Выжженный солнцем, без деревьев и малейшего намека на цивилизацию, он представлялся идеальным местом для тюрьмы. Аугустинчич рассказал об этой идее министру внутренних дел Хорватии, от которого идея дошла до ушей Тито и была быстро одобрена.
В конце концов, мрамор из карьера Голи Оток оказался непригодным для использования. Впрочем, это не имело значения. Остров стал местом, где лепили из человеческой глины, а не из камня. Заключенные таскали добытые блоки вниз к морю, а затем обратно на холм, снова и снова. Такой вот Сизифов труд.
На Голи Отоке, по крайней мере официально, не было тюремщиков. Заключенные, прибывавшие со всех уголков Югославии, были в основном членами коммунистической партии. Они отвечали за все аспекты своей жизни, занимаясь уборкой, приготовлением пищи и строительными работами. Они были и заключенными, и сами себе надзирателями, стукачами и следователями. Они также были палачами: доказать, что ты «исправился», можно было только через избиение других заключенных. В тот момент, когда заключенные прибывали на остров с материка, они сталкивались со своим первым испытанием: пыткой под названием
Казалось бы, легко высмеять атмосферу паранойи, которая привела к сталинским показательным процессам и созданию адской исправительной колонии на Голи Отоке. Почти все, кто был замешан в процессах, были невиновны, по крайней мере, в предъявленных им обвинениях. Как и многие из тех, кого держали на Голом острове. Но даже если обвинения против заключенных оказывались необоснованными, у правительства были основания проявлять осторожность. Тито действительно окружали советские шпионы, которые подкупили большую часть его личной охраны. В первые годы холодной войны международная напряженность была очень высокой.
Как коммунистический, так и антикоммунистический блоки полагались для продвижения своих целей на тайные средства. К концу 1940-х годов Восточная Европа кишела секретными агентами и кипела разведывательными операциями. Берлин в этот период был, пожалуй, самым наводненным шпионами городом в истории, в то время как лесистая граница между Австрией и Чехословакией стала гигантским плацдармом для эвакуации и незаконного проникновения. Некоторые из наиболее амбициозных операций, проводимых под руководством Запада, включали переправку антикоммунистических эмигрантов в их родные страны морским путем или высадку их с воздуха, как это несколько раз провернули в Албании.
В ходе операции «Ценность» 1949 года группа албанских партизан должна была спровоцировать антикоммунистическое восстание в горах. Эта попытка потерпела полное фиаско, катастрофическое предварение вторжения в залив Свиней. Однако идея вооруженного сопротивления коммунизму сама по себе больше не казалась нелепой. Во многих странах Восточного блока в середине 1950-х годов антикоммунистические партизанские силы стали фактом жизни. Некоторые из этих групп были продолжением движений сопротивления военного времени. Другие состояли из бойцов, перешедших на сторону стран «оси» и не ожидавших пощады от новых правительств, возглавляемых коммунистами.
В странах Балтии их называли «Лесные братья». В Румынии –
