Во время обыска в квартире Людвика Вацулика тайная полиция StB конфисковала пачку фотографий, которые он сделал со своей возлюбленной, позирующей обнаженной на средневековых надгробиях. Тайная полиция два года пыталась заставить Вацулика делать то, что они хотели, через шантаж этими фотографиями. Когда он отказался в последний раз, они опубликовали фотографии в газете и показали их по всем телевизионным каналам. В то же время они послали агентов к жене Вацулика Мадле чтобы рассказать ей о его любовнице и надавить на нее, чтобы она развелась с ним или, по крайней мере, донесла на него. Когда супруга Вацулика отказалась, один из агентов рявкнул на нее: «Ты что – святая?»
Все эти грязные трюки помогла воплотить в жизнь слежка, чье незримое постоянное присутствие стало отличительной чертой эпохи. Полиция StB оказывала постоянное давление на диссидентов посредством обысков квартир, допросов и слежек. В соотношении с размерами страны оппозиция была невелика, в то время как тайная полиция располагала огромными ресурсами. За одним диссидентом, отправившимся в отпуск, поручалось следить тридцати спецагентам. Например, тайная полиция сняла квартиру через дорогу от пражской квартиры Вацуликов, чтобы иметь возможность постоянно наблюдать за ними. Когда ведущий драматург-диссидент Вацлав Гавел отправился писать в свой загородный дом, тайная полиция следила за ним во время прогулок, вскрыла его машину и установила специальную наблюдательную будку на сваях – очевидно, она выглядела точь-в-точь как лунный модуль, – чтобы наблюдать за ним, пока он был дома.
При всей эффективности рабочих кадров StB, настоящий прорыв в области слежки за людьми обеспечил технологический прогресс. Начиная с 1960-х годов, новое поколение электронных подслушивающих устройств, телефонных жучков и скрытых камер вдохновило службы безопасности блока на совершение ранее немыслимых подвигов. В 1968 году в первом номере журнала румынской тайной полиции Securitatea рассказывалось о новом прекрасном мире, в котором агенты могли делать то, «что в прошлом считалось чистой фантастикой», например подслушивать разговоры через стены или даже при повешенной трубке.
Не только Румыния выиграла от технологической революции. Даже Албания, наиболее изолированный и испытывающий наибольшие экономические трудности член Восточного блока, приняла эти новые методы. Во времена, когда телевизор стоил восьмимесячную зарплату, а личных магнитофонов просто не существовало, в распоряжении албанской тайной полиции
Все сообщения и кассеты, записанные такими устройствами, в конечном итоге возвращались в Дом Листьев в Тиране, ныне музей: здесь посетители могут побывать в старых камерах для допросов и изучить различные хитроумные маскировки, которые Сигурими изобрели для своих подслушивающих устройств. Дом Листьев, первоначально построенный как вилла для первого гинеколога Тираны, позже служил штаб-квартирой гестапо, а затем центром разведывательной паутины, которую Сигурими сплели над Албанией. В этот уютный особняк, расположенный вдали от центра города в тени раскидистых платанов и пальм, стекались тысячи часов записанных на магнитофон личных и телефонных разговоров.
Но сколько бы необработанных данных ни перехватывала Сигурими, гарантом ее эффективности было повсеместное размещение своих глаз и ушей. Даже самое безобидное замечание, например жалоба вслух на помидоры на рынке или высказывание чего-то положительного о западногерманской футбольной команде, могли стоить человеку свободы на долгие годы. Румыны научились всегда следить за тем, что они говорят. Собственно, этому научились все жители Восточного блока.
Пишущие машинки показались коммунистическим властям особенно опасными, ведь они были одним из немногих средств массовой коммуникации, оставшихся в частных руках. Середина 1970-х годов стала золотым веком подпольного самиздата в Восточной Европе. Многие ведущие писатели Чехословакии, включая Вацулика, выпускали самодельные издания своих произведений, перепечатывая их в нескольких экземплярах с помощью листов копировальной бумаги. Бумага должна была быть тонкой, как луковичная шелуха; даже в этом случае одиннадцатый и двенадцатый экземпляры в нижней части стопки едва можно было разобрать, и их часто можно было приобрести со скидкой.
