Новые вкусы вызывали новые желания, удовлетворить которые можно было, только окунувшись с головой в мир коммерции. Большинство восточноевропейцев привыкли жить в условиях незаконной торговли. Годы лишений научили их, что лучшая стратегия выживания – это оставаться одной ногой в социализированной рабочей силе, а другой – на черном рынке. Например, поколение польских альпинистов, которые в 1980-х годах были лучшими гималайскими альпинистами в мире, финансировали свои экспедиции за счет такого сочетания мероприятий: два или три месяца в году они работали, крася дымоходы на крупнейших заводах страны. Остаток года они проводили в Индии и Непале, где зарабатывали большую часть своих денег, провозя контрабандой виски и шубы из овечьих шкур обратно в Польшу.
Конец коммунизма означал упадок такого промежуточного образа жизни. (Он также, по совпадению, положил конец великой эпохе польского альпинизма.) Теперь каждому приходилось бороться за жизнь. Первые предприятия полностью сосредоточились на первоначальном накоплении, обычно иностранной валюты. Пункты обмена валюты и ломбарды быстро заняли все свободные площади в столицах Восточной Европы. Те м временем каждая большая частная квартира, казалось, превратилась в антикварный магазин, а каждый незанятый участок тротуара – в базар, торгующий старыми медалями и иконами.
Через год или два, когда основной спрос на ликвидные активы был удовлетворен, зарождающаяся коммерция переключилась на более высокие потребности. В великую эпоху ортодонтов и туристических агентств все, кто мог, либо лечили зубы, либо отправлялись в свой первый отпуск на Средиземноморье. В то же время все более привлекательными становились азартные игры и другие формы спекуляций. К 1993 году национальной навязчивой идеей стал фондовый рынок, основанный всего годом или двумя ранее. Я помню, как наблюдал, как холодным декабрьским утром люди еще до рассвета выстраивались в очередь, чтобы купить акции силезского банка, точно так же, как раньше они выстраивались в очередь за туалетной бумагой или колбасой.
Международная торговля предлагала еще один способ быстро обналичить деньги. Начало 1990-х годов ознаменовало собой золотой век перевозок на дальние расстояния по Восточной Европе. Большинство торговцев работали частным образом, переправляя через границы все, что могли лично перевезти. Львиную долю товаров составляла одежда. Подпитываемый ненасытным спросом региона на дешевую одежду, за несколько коротких лет рынок Тушин, построенный на безымянном участке дороги за пределами Лодзи (Польша), превратился в один из крупнейших уличных рынков во всей Европе. Покупатели съезжались со всех сторон в поисках доступной одежды, особенно нижнего белья: кружевного и необычного для немцев; максимально дешевого для белорусов и литовцев; простого и прочного для русских, хотя русские меняли этикетки, чтобы по возвращении продать польские лифчики как итальянские.
Еще два направления торговли – личный транспорт и местное производство – наиболее эффектно сошлись в одном месте: на стадионе Десятой годовщины в Праге. Первоначально стадион возводили для проведения спортивных мероприятий и церемоний коммунистической партии. Со временем он приобрел вид хорошо выветрившегося метеоритного кратера и атмосферу забытой взлетно-посадочной полосы. Но затем, в начале 1990-х, верхние этажи отдали под импровизированный рынок под открытым небом, получивший название
