Когда Загнибида затеял ссору с Колесником, Христя была на кухне. Сначала она не разобрала, о ком идет речь, теперь все ей стало ясно как день. Вот как ее с матерью опутали и обошли богатеи!.. Сердце у нее так болело, точно его сдавила невидимая рука. Тоску сменила ненависть. Когда ее позвал хозяин, она умышленно не откликнулась и не пошла на его зов.
«Нет, не стоит, — мысленно решил Загнибида. — Пять рублей — это деньги! Да еще и до срока далеко. Я ей тогда и отдам… Отдам, да еще пошлю к этому ироду, пусть знает… Вот, мол, как честные хозяева поступают!» — И Загнибида удовлетворенно улыбнулся.
Солнце село. Надвинулись сумерки. В комнате совсем стемнело, только сквозь стекла льется желтоватый сумеречный свет.
— О-ох! Выпить бы, — послышался голос Загнибиды, затем возня на столе и звон разбитого стекла.
— Черт бы вас побрал! — крикнул Загнибида. — Свет дайте! Почему до сих пор света нет?
Хозяйка бросилась зажечь свет. Пока она искала спички и возилась с лампой, Загнибида все время бранился. При свете комната имела ужасный вид: скатерть залита вином, всюду осколки разбитых бутылок.
— Господи! Разве нельзя было раньше зажечь свет, а уж тогда выпить, если так приспичило? — сказала Олена Ивановна.
— Молчи! — рявкнул Загнибида, угрожающе сверкнув глазами. — Еще не залили мне за шкуру сала? И ты туда же?
Олена Ивановна укоризненно взглянула на него, пожала плечами и вышла в кухню.
— Христя, голубка, посмотри за ним, чтобы он пожара не наделал, а я пойду отдохну немного; это уж на всю ночь… Ох, горе мне, горе!.. — сказала она, тяжело вздохнув, и пошла в комнату.
Горькие думы роем кружились в голове Христи. «Обошли, окрутили, как только хотели, да еще голубкой величают. Ой, добрые какие!..» — думала она, но в то же время она почувствовала жалость к хозяйке. Ей почему-то казалось, что эта женщина не виновата в ее беде, что она сама хлебнула немало горя на своем веку и еще хлебнет. Вздохнув, она села на лавку наблюдать за тем, что делает Загнибида. Тот сидел за столом, уставившись безумным взглядом в горящий фитиль. Потом посмотрел на залитую вином скатерть, обмакнул пальцы и начал мазать голову. Христя тихонько засмеялась, так забавно было ей глядеть на пьяного хозяина. Горящий взгляд Загнибиды, устремленный в сторону кухни, заставил Христю умолкнуть. Загнибида, насторожив ухо, прислушивался. Стало тихо, тихо. Христе казалось, что она слышит, как у нее бьется сердце. Потом Загнибида встал, налил чарку, выпил и на цыпочках прокрался в кухню. Христя замерла в глубоком раздумье. Она не заметила, как Загнибида очутился рядом с ней, привлек к себе и поцеловал в щеку. Ее точно обожгло.
— Христя, голубка! — шепнул он, прижимаясь к ней. Она метнулась как ужаленная.
— Не лезьте ко мне! Уходите вон! — крикнула она во весь голос, отталкивая его.
— Тссс… — зашипел Загнибида и снова начал прислушиваться. Тихо кругом, только из комнаты доносится тяжелое сопение.
— Знаешь что, Христя, — начал он, — я тебе заплачу те деньги, что твой отец занял у меня.
— Слышала я, как он занимал у вас! Спасибо вам с Супруном! — сказала Христя.
— Что ты слышала? Это ложь! Ей-Богу, ложь… А вот что я тебе скажу… Хочешь быть богачкой, хочешь ходить в шелках, в золоте?
Христя молчала.
— Что твоя душа пожелает — все тебе будет! Есть, пить, все… Видела ты эту дохлятину? — ткнув пальцем в сторону комнаты, сказал Загнибида. — Век ее уже на исходе, да и тот я укорочу… Осточертела… А ты мне как раз по нраву пришлась.
Христя молчала, только сердце ее тревожно билось.
— Христя, — умоляющим голосом прошептал Загнибида и бросился к ней. Глаза у него горели, как у кота, руки дрожали; он весь трясся, как в лихорадке; словно холодный, скользкий уж, он увивался около нее, целовал лицо, глаза, шею. Христя молча сопротивлялась, пока у нее хватило сил, когда же Загнибида стал ее одолевать, она громко закричала. Не успел он опомниться, как на пороге появилась Олена Ивановна, бледная, растрепанная.
— Вон, подлая! — крикнул ей Загнибида и снова бросился к Христе.
— Беги, Христя! — крикнула Олена Ивановна.
Христя стрелой умчалась во двор. Загнибида — за ней, но на пороге споткнулся и упал. Христя, не помня себя, спряталась за сарай. Вскоре до нее донесся крик Загнибиды: «Вот тебе, паскуда!», потом послышались глухие удары кулаков, стоны и плач хозяйки.
— Он убьет ее, убьет! — шептала Христя, ломая руки. Ей хотелось стать на защиту несчастной, но она страшилась Загнибиды, в ушах еще звучал крик хозяйки: «Беги, Христя!» С перепугу она забилась куда-то за сараи. Сырая земля, холодный воздух — ничто ее не охлаждало; все ее тело пылало, и она тряслась, как в лихорадке. Ее мучил страх за хозяйку и за себя — что будет с ней дальше?
Но вот плач и крики затихли. Издали доносились только слабые вздохи. Потом скрипнула дверь, и кто-то, спотыкаясь, вышел наружу. Послышался крик и свист, напоминавший дикий вой сумасшедшего. Христя приникла головой к земле и заткнула уши, чтобы не слышать этот дикий свист.
