А что это за хатки стоят при дороге? Синий дымок вьется над закопченной трубой, кудрявыми облачками рассеиваясь в прозрачном воздухе… А что это за хутора? Неужели Осипенковы? Да, они… И перед нею, как живые, встали черноглазая Марья и старая сварливая Явдоха. Как-то они поживают? Явдоха все так же грызет свою невестку, а та молчит? Или, чего доброго, в город от них убежала. «Такой уж я уродилась, — сказала она, — такой и умру…» Городская!.. И что там хорошего, в городе? Живут лучше? Кто живет в достатке, тому хорошо, а беднякам всюду плохо. Да порой и достаток не помогает, если нет счастья. Вот хозяйка живет в богатстве, а что толку?… Как кому повезет.
Проехали еще немного. Вдруг Христя громко засмеялась. Карпо недоумевающе посмотрел на нее:
— Чего ты?
А Христя все хохочет. Доехали как раз до Гнилой балки, где провалился сотский Кирило. Вся эта картина, точно живая, стояла перед глазами Христи: как Кирило осторожно пробирался по снегу, как попал в яму, как ругался, когда вылез… Христя, смеясь, рассказала все это Карпу. Тот молча слушал. «Дивчина, — думал он, — все у вас смех да забавы на уме».
Вдруг лошадка дернула воз и пустилась вскачь. Карпо потянул вожжи.
— Тпру!.. Ишь, почуяла свою землю и пошла скакать, — сказал он, сдерживая расходившуюся конягу. — А небось когда ехали в город, еле ноги волокла. Тут уже наша земля. — И Карпо вскоре стал ей показывать, где чей участок. Это были маленькие клочки, одни только заборонованные, на других уже зеленели свежие всходы.
Христе казалось, что тут и полоски были уже, и колосья ниже, чем около города. Там — поля широкие и длинные, густые как щетка всходы, а тут лишь кое-где пробивается бледная зелень. Христя поделилась своими мыслями с Карпом.
— Хозяева там зажиточней, — начал тот, — землю лучше обрабатывают, да и земля жирней. Тут она глинистая, рыжая, а там как уголь черная. Небось городские хитры — лучшие земли захватили. Оно бы и здесь ничего, если бы земли было больше. А то всего ее горсть, и добывай оттуда и на подати, и на пропитание. — Карпо тяжело вздохнул; вздохнула и Христя… Вскоре блеснул крест марьяновской церкви, засверкал купол, показалась зеленая крыша, потом сады, хаты… Село! Село!.. И сердце Христи тревожно забилось.
В этот день Приська, управившись по хозяйству, села отдохнуть. Есть ей нисколько не хотелось. Бесконечной вереницей бежали невеселые думы… Что там, в городе? Как живет Христя? Не вернулся ли Карпо? Приську неудержимо тянуло пойти к соседу разузнать.
«Хоть бы там все было хорошо. Хоть бы Христя была здорова. Прислуга только тогда хороша для господ, когда здорова… Здоровье — всему голова…» — думала Приська, собираясь пойти к Здору.
Она застала Одарку за работой: та купала детей. Черноглазая Оленка, уже вымытая, лежала на подушке и весело лепетала. Белоголовый Миколка плескался в теплой воде. Ему хотелось нырнуть, и он то наклонялся, то ложился, спрашивая мать, видна ли его голова. Одарка и не думала купать Миколку, но тот, увидя, что купают сестру, тоже напросился.
— Воды нет, — пробовала его уговорить Одарка.
— А я в той, что Оленку купали.
Пока Одарка вытирала и одевала Оленку, Миколка разделся и прыгнул в корыто.
— Я не то что Оленка, я плавать и нырять умею!.. — И так расходился, что вода выплескивалась из корыта.
— Что это ты, Одарка, детей купаешь? — спросила Приська, торопливо закрывая дверь.
Одарка не успела ответить, как закричали дети:
— Бабуся, бабуся!
Оленка с сияющими черными глазками, простирая к ней свои пухлые белые ручки, нетвердо говорила: «Видишь… видишь… купалась…» Приська подошла к Оленке и поцеловала ее тонкие пальчики. А Миколка кричал:
— Бабуся! Бабуся! Глядите, как я нырну… с головой…
— Хорошо, хорошо, — похвалила его Приська, лаская Оленку.
— Вы же не смотрите, — кричал Миколка. — Посмотрите!
Приська повернулась к нему. Миколка, зажмурив глаза и зажав нос, опускал голову в воду.
— А что, глубоко? — спрашивал он.
— Ух, глубоко! Гляди не утони!
— Нет, я не утону. Я умею плавать, — храбрился Миколка, размахивая руками.
Потом Приська спросила Одарку:
— Что, не было? Не возвращался?
— Нет. Бог его знает, что это означает. Время бы уже ему вернуться, а его все нет… Садитесь. Подождем его немного, а если не приедет, пообедаем вместе.
— Спасибо тебе. Я только узнать зашла… — сказала Приська и собралась идти. Одарка ее не пускает.
— Если уйдете, рассержусь и никогда к вам не приду! — сказала она.
Приська осталась. Миколка наконец вылез из корыта, и Одарка принялась его одевать. В это время снаружи донеслось: «Тпру!»
— Карпо! — крикнула Приська и скорее во двор.
Поздоровавшись с Карпом, она спросила:
— Ну, как там Христя? Жива-здорова?
— Да Христя же тут!
— Как тут? — вскрикнула испуганно Приська.
— Приехала.
— Когда? Где? — бормочет она, совершенно растерявшись, дрожа от волнения.
— Домой Христя пошла, — весело отвечает Карпо.
Приська бросилась во двор и встретилась с дочкой у ворот.
— Здравствуйте, мама! — веселым звонким голосом кричит Христя, подбегая к матери. — Не ждали меня?
