Приська так ошеломлена, что не может вымолвить ни слова и только глядит на Христю потухшими глазами.
— Маменька! Не узнаете меня? — спросила Христя.
— Христя! Дитя мое! — и Приська, обняв дочь, заплакала.
В это время к ним подбежала Одарка. Она тоже обняла и расцеловала Христю.
— Вот молодчина, что приехала! Мы тут о тебе каждый слух ловим, а свидеться и не гадали.
— Я и сама не ждала, — весело говорит Христя.
— Молодчина, молодчина, — хвалит ее Одарка.
— Чего же мы тут стоим? Пойдем в хату, — вымолвила Приська.
— Идите побеседуйте, потом к нам приходите. Слышишь, Христя? Грех тебе будет, если к нам не зайдешь, — добавила Одарка.
— Приду, не забуду!
Соседи разошлись по своим хатам.
— Как же вы тут живете? — весело спросила Христя, войдя в хату. После городских покоев родная хата показалась такой маленькой и тесной. Она столько лет тут прожила, но раньше этого не замечала.
— Как живем? Известна наша жизнь, — бубнила Приська. — Смерти дожидаемся, а она не приходит!.. Уж такое наше житье: то с одного бока рвут, то с другого скребут. Если б не Здоры… Да хватит! Разве ты сама не знаешь, как жили? Лучше не стало… Как ты?
— Я? Обо мне не беспокойтесь, маменька. Мне там хорошо. Хозяин немного крутенек, зато хозяйка — дай ей Господи здоровья и счастья! — хороший человек. Она вам кланялась. Поклонись, говорит, матери, скажи ей — пусть не убивается, успокой, что твоя служба даром не пропадет; я, говорит, сама тебе деньги отдам… Просили вас к себе в гости. Скажи, говорит, пусть приходит, приму как родную. Такая добрая душа! Такая добрая! Зато ж и достается ей порой… Должно быть, всем добрым людям достается!
Приська тяжело вздохнула. Она задумалась над последними словами дочери. Откуда у нее такие мысли? До сих пор она никогда таких слов не говорила, и в мыслях у нее такого не было, а вот послужила немного — и своим умом дошла…
Ох, не так оно, видно, хорошо, как она рассказывает… Скрывает от матери свою беду, чтобы не огорчить ее… И рыдания подступали к горлу Приськи.
— Вы плачете, мама?
— Ох, только погляжу на тебя, так и заливаюсь слезами.
— Вы мне не верите? — спросила Христя. — Так вот пусть меня Бог накажет, если я лгу. И с чего я бы стала вас обманывать?
— Бог с тобой, Христя!.. Видно, видно… — утирая слезы, сказала Приська. — Я не от того плачу — сама не знаю, почему слезы льются. Хорошо тебе там — и ладно, а если плохо — я все равно ничем тебе не могу помочь… Да что это я? Ты с дороги, верно, есть хочешь, а я и забыла. Будем обедать, я еще тоже ничего не ела.
Приська бросилась к печи.
— Не надеялась я, что ты приедешь, а то хоть бы курочку зарезала да борщ с ней сварила, а то только салом заправила, — говорила Приська, наливая борщ в миску.
Сели обедать. Христя взялась за ложку. «Вот и сели обедать, — горек наш обед!» — вспомнила Христя старинную песню. И было от чего. Она попробовала борщ: и соли мало, и навара нет, одни кружочки бурака плавают поверху. Христя сразу положила ложку.
— Невкусный, дочка? — спросила Приська. — Сама знаю, что плохой… С чего ему вкусным быть? Погреб у нас неглубокий — картошка замерзла зимой, а весной совсем погнила, еле набрала полмешка, чтобы посадить. Мяса и в заводе не было. Бурак и квас надоели, да и того уж немного. Соли тоже осталась одна горсть — кладу понемножку, берегу, чтобы хватило подольше. Вот так-то! А ты там, должно быть, все с мясом борщ ешь? Городские что-что, а полакомиться любят.
— Да, еда у них хорошая, — сказала Христя.
— Ты бы хоть с кашей борща поела, если так не хочешь.
Христя взялась за кашу, а она дымом пахнет.
«Постарела мать, — подумала она. — Когда-то такую хорошую кашу варила, а теперь и не доглядела». И словно клещами сжало ей сердце. Приська тоже замерла в грустном раздумье. На выручку явилась Одарка.
— А вы обедаете! Пойду, думаю, еще погляжу на Христю, какая она там.
— Да что мне сделается, и черт со мной не справится! — задорно ответила Христя.
— Вот гляди на нее!.. На что ты ему сдалась? Дай Боже, чтоб он тебя не трогал. Чтобы ты скорее свой срок отслужила и снова к нам вернулась. Без тебя и мать плачет, и мне скучно: приду к вам — пусто, пойдем к нам — чего-то не хватает. Вот так сойдемся, посидим, тебя вспомним, — как там она крутится, на белом свете? А ты нас хоть раз вспомнила, Христя? Или в городе за хлопотами уже некогда своих вспоминать?
— Хлопот хватает, — вздохнув, ответила Христя.
— Правда, дочка, правда, всего хватает. На то и плохое, что с ним бороться! — соглашается Приська.
Разговор вела Одарка с Приськой, Христя больше молчала и слушала. Ей тяжело было слушать жалобы и нарекания. Разве этим поможешь горю? Разве она за этим приехала домой? Она хочет здесь отдохнуть и забыться. Когда вернется в город, опять все пойдет своим чередом. А к чему здесь душу тянуть?
— Горпына дома? Хотелось бы мне ее увидеть, — спросила Христя, чтобы прекратить нудный разговор.
— Дома, дочка. Если захочешь, сходи к ней после обеда.
— Я уже наелась, — сказала Христя, встала и перекрестилась.
— Иди, ладно, — грустно сказала Приська и, поднявшись, начала убирать со стола.
