«Что ж я здесь сидеть буду? — очнувшись, подумала Христя. — Расчет я получила. Пойду на базар, может, кого из села увижу, попрошу, чтобы подвезли».
И, поднявшись, она ушла со двора. На улице ей снова стало страшно. А что, если Загнибида догонит ее и заставит вернуться?… Скорей, Христя, скорей беги домой!
Глухими улицами, минуя базар, она выбралась из города.
Уж целую неделю живет Христя в селе, но никак не может вернуть утраченный покой. Все мерещится ей покойная хозяйка… синяки на шее, измученное лицо, страшные глаза. Христя боялась одна оставаться в хате. Если мать уходила, Христя шла с ней, а вечером страх не покидал ее и в присутствии матери. На улицу или погулять в девчатами — и не говори. Уж сколько раз забегала Горпына и другие подруги, но Христя упорно отказывалась. По селу пошел слух, что это не зря. К тому же Приська однажды попросила Карпа разменять бумажку, которую принесла Христя.
— Так это ж полсотни рублей! — крикнул Карпо.
— Полсотни? — испуганно спросила Приська. — Это же большие деньги. Где их Христя могла взять? — Тяжелое сомнение закралось в ее сердце.
— Где ты взяла такие деньги? — спросила она дочь.
— Хозяин дал, — и Христя рассказала, как было дело.
Приська вертела деньги в руках, пристально глядя на Христю.
— Ты врешь! — крикнула Приська, еще строже глядя на дочь.
Христя изменилась в лице. Что это — и мать ей не верит?
— Знаешь, сколько это? — спрашивает Приська.
— А откуда мне знать?
— Пятьдесят рублей. Где ты взяла?
Христя заплакала.
— Боже! И вы мне не верите! — крикнула она. — Недаром эти деньги жгли меня, как огонь, я их и брать не хотела… И сама не знаю, как они очутились в моих руках.
— Да я верю… верю… только… дитя мое, — сквозь слезы сказала Приська. — Такие деньги даром не дают… Опять же эта смерть… Как бы ты не накликала беду на наши головы!
Христя не поняла, на что намекает мать.
— Пусть меня Бог покарает, если я украла! — только и сказала она.
«Нет, она не такая… — думала Приська, с жалостью глядя на плачущую Христю. — И взбредет же такое в голову. Она ж еще совсем дитя… Скорее всего хозяин ошибся. Захлопотался и не заметил… Я не буду менять этих денег, спрячу. Может быть, он вспомнит, когда придет в себя, так отдам ему. Зачем нам такие деньги? Человек ошибся, а мы скрыли… Господь с ним и с его деньгами… Хорошо, что хоть отпустил Христю раньше срока…»
И Приська, несмотря на то, что нужда у нее была большая, спрятала эти деньги в сундук.
Но этим дело не кончилось.
Карпо не удержался и в шинке рассказал, какие бывают хорошие заработки в городе. Люди сразу подхватили этот слух, и он полетел из хаты в хату, с одного конца села на другой.
— Вот поди ж с этой Притыкой! За такое короткое время и такие деньги принесла! И то она только одну бумажку показывала, а Бог его знает — может, их у нее десять или и того больше! Странно только, как она легко их раздобыла. Не было ни гроша, а то сразу такое богатство! Тут что-то не так, тут что-то есть, — толковали люди.
— Что есть? Я знаю что, или украла, или… в городе на таких гладких, как она, найдутся охотники, — сказал Грыцько Супруненко.
— Гляди, если дядька Грыцько не окажется прав, — говорили мужчины.
— Это, значит, на легкие хлеба польстилась? — спросил один.
— В этом роде, — поддакивали женщины, — видно, недаром Христя нигде не показывается. Девчата звали ее на улицу — не идет. Все горюет о покойной хозяйке.
— Не помогла ли ей умереть? — с язвительной усмешкой вставил Грыцько.
Его слова вызвали новые толки и пересуды. По селу поползли слухи один страшнее другого. Одни говорили, что Христя продалась какому-то лавочнику; другие — что она обокрала хозяев и убежала; третьи, что она в сговоре с самим хозяином укокошила хозяйку и пришла только на время в село, а скоро снова вернется в город, но уже не служить, а хозяйничать в доме покойной. Где правда, где ложь — никто толком не знал. Знали только, что есть пятьдесят рублей, и строили догадки о том, откуда эти деньги взялись.
— Да, этого не скроешь! Оно когда-нибудь выплывет, — говорили люди, избегая встречаться с Приськой. Уж на что Одарка, и та, спросив у Приськи, где Христя взяла деньги, и не добившись толкового ответа, начала их сторониться. А Бог его знает, может, тут в самом деле нечисто — лучше держаться в стороне, а то и сам в беду попадешь.
Приська и Христя ничего не знали об этих толках. Христя только заметила, что девчата ее избегают, больше к ней не заходят, а встретив, скажут слово-другое и скорей бежать… А Приська? Она уже привыкла к одиночеству и ни о чем не догадывается. Одно только ее удивляет: почему Одарка никогда к ней не заходит в хату? То, бывало, она если не у нее сидит, так к себе зовет; а теперь и сама не идет, и Приське неловко набиваться.
Прошла еще неделя. Кто-то вернулся из города и привез новость. Загнибиду посадили с тюрьму за то, что он задушил жену. Ее откопали и нашли синяки на теле.
Эту новость Одарка рассказала Приське, увидя ее на огороде.
— Слышала? — спросила Приська дочку, передав ей рассказ Одарки.
