Но вот остались позади лавки и высокие каменные дома. Потянулись ободранные домишки бедного люда. Сперва тесными рядами, словно бы их кто придвинул друг к дружке, чтобы было уютней и теплей, а там все реже и реже. Вон около одного и забора вовсе нет, у другого труба развалилась; третий совсем покосился, в окнах вместо стекол тряпки торчат, по замусоренному двору бегают чуть не голые дети... "Боже! Какая бедность, какая нужда! Чертовы лавочники да паны все места получше себе захватили, все самое дорогое себе загребли, а бедноту на окраину выперли, на свалки да на пустыри",- думала Христя.
Поднялись на гору. Перед ними, разбегаясь во все стороны, раскинулись поля, запестрели то зелеными полосками ржи, то желтоватыми всходами пшеницы, то черными пашнями... У Христи камень с души свалился: сразу стало привольно и легко... Солнце, поднимаясь вверх, ласково сияет, пригревает; легкий ветерок веет; жаворонки над дорогой вьются, заливаются; а там, в темном леске, кукуют кукушки... Красота такая повсюду, простор, приволье!.. Сердце у Христи не бьется как будто, а мрет; глаза перебегают с нивы на ниву, с поля на поле, с синего луга на темные овраги, с оврагов - на зеленые холмы... Какие-то мирные и сладкие чувства волнуют ее, убаюкивают... Ох, как же здесь хорошо! Боже, как хорошо! - трепещет от радости ее сердце.
Лошаденка бежит трусцой; только колеса стучат, катясь по сухой земле. Карпо, покачиваясь, молча сосет трубку, разве что изредка уронит словечко про хлеба: вот, мол, рожь хороша!.. Или: "Недавно тут пшеницу посеяли, а уже вишь, как поднялась!.." И замолкнет надолго. Христя рада этому молчанию: ничто не мешает ей думать, ничто ее не отвлекает, не нарушает сладкого покоя. Она озирается вокруг, приглядывается к каждому уголочку, любуется, упивается его красотой... Вон какая долина чудесная: зеленая-зеленая, будто вся рутой покрылась! Хорошо бы полежать на этом зеленом ковре, подышать вольным воздухом полей! А это что за хатки стоят у дороги? Сизый дымок вырывается из черной трубы, вьется кольцами в прозрачном воздухе... Что это за хутора? Неужто Иосипенковы? Да, это они... По дороге в город она с Кирилом отдыхала там... И перед ней, как живая, встала бледная черноглазая Марья, старая ворчливая Явдоха... Как они там обе, живы ли, здоровы? По-прежнему ли Явдоха грызет невестку? По-прежнему ли Марья молчит? Или, чего доброго, уже в город сбежала? "Такой уж я уродилась, такой и пропаду..." Городская!.. И что там хорошего, в этом городе? Живут побогаче, живут получше? Богатому-то оно хорошо, а бедному везде плохо. А бывает и богат человек, а ему худо: бесталанному да бессчастному и богатство не впрок. Вон хозяйка: и богатая, а тошно ей среди ее богатства... Это уж как кому!
Проехали еще немного... И вдруг Христя как расхохочется. Карпо обернулся и воззрился на нее в удивлении.
- Ты чего?
Христя от смеха слова вымолвить не может. Они как раз доехали до Гнилой балки, где провалился сотский Кирило. Христе так живо все это представилось: и как Кирило пробирался по снегу, и как ухнул в канаву, и как бранился, когда вылез из нее. Христя сквозь смех насилу рассказала об этом. Карпо молча слушал. "Девчонка!- думал он.- Все у нее шутки да смешки на уме".
И вдруг лошаденка, точно кто укусил ее, как брыкнет, как дернет, как пустится вскачь. Карпо поскорей ухватился за вожжи.
- Тпррру!.. Ишь свою землю почуяла да - вскачь! - сказал он, придерживая лошадь.- Небось в город еле тащилась. Это уж наши поля,повернулся; к Христе Карпо и стал объяснять, где чья земля. Все это были маленькие полоски, одни из них были свеже заборонованы, на других уже поднялась редкая озимь.
Христе показалось, что тут и поля поменьше и хлеба пониже, чем под городом. Там они - широкие да долгие, зеленя, как щетка, густые; а тут лишь кое-где зеленеет бледный и блеклый стебель... Христя не выдержала, сказала об этом Карпу.
- Народ там побогаче,- ответил тот,- пашут получше, да и земля пожирней. Тут вон рыжая, с глиной, а там черная, как уголь. Небось городские, они хитрые: что получше, все заграбастали. Да оно бы и тут ничего, если бы хоть немножко землицы побольше... А то ведь всего-то клочок, вот и вертись как хочешь и на подати тяни с него и на прожитье...
Карпо тяжело вздохнул, вздохнула и Христя. Молча въехали они на гору. На солнце блеснул крест марьяновской церкви, засверкал купол, а там и зеленая крыша выглянула; показались сады, хаты... Село! село! Сердце у Христи тревожно забилось.
Приська в этот день, постряпав, присела отдохнуть. Есть ей ни капельки не хотелось. Мысли роились в голове... Как там в городе? Что с Христей? Не вернулся ли Карпо? -Так и тянуло Приську пойти к соседям узнать.
"Ох, хоть бы там все было благополучно. Хоть бы Христя была здорова. Всякая работница хороша, пока здорова... Здоровье всего дороже",- думала Приська, собираясь к Здору.
