– У тебя есть чувство инсайта, – заключила Филиппин, отыскивая на дне пакетика последнее кофейное зерно.
– Чего?
– Инсайта. Откуда ты взялся, парень?
– Чувство инсайта? Так не говорят.
– А я говорю. Чувство инсайта. Инсайта! Инсайта! Слышишь, как будто шипение змей? Черви ведь похожи на змей?
Филиппин очень натурально зашипела, затем встала и ушла, не попрощавшись. Кевин немного задержался, приходя в себя. Чувство инсайта?
Филиппин исчезла на несколько дней. Она была не самой усердной студенткой, поэтому никто не обратил на это внимания. Кевин вернулся к своему обычному одиночеству. Однокурсники обсуждали вечеринки, на которые его никто не звал, говорили о группах в WhatsApp, куда его никто и не думал приглашать, сплетничали о людях, с которыми он не был знаком. Никто не проявлял к нему ни малейшей враждебности – его просто вежливо игнорировали. Кевин не фигурировал среди участников большой игры под названием «Кто станет первым миллионером». Однокурсники называли его «агрономом» или «бюджетником». Он не обижался. Ему не требовалось становиться миллионером. Он просто хотел побыстрее получить диплом и свалить отсюда.
Через неделю Филиппин вернулась и как ни в чем не бывало уселась рядом с Кевином. Занятие по составлению баланса уже началось. Филиппин тяжело дышала, энергия внутри нее била ключом.
– Надо поговорить, – прошептала она.
В перерыве она взяла Кевина за руку и повела, как и в прошлый раз, в кафетерий. Открыла пачку кофейных зерен и с решительным видом начала разговор.
– Я прочитала книгу Марселя Комба, о которой ты говорил. Отличная штука. Вермикультура и все такое. Они всеядные, эти черви, они утилизуют практически все!
– Да. Бытовые отходы, отходы деревообрабатывающих и целлюлозных производств, органические осадки сточных вод, навоз и помет, – привычно перечислил Кевин. – Остаются только неорганические вещества, которые можно отправлять на переработку.
– Фактически Комб создал экспериментальный образец переработки городских отходов.
– Фактически да. Он показывал несколько фотографий на своих презентациях. Говорил, что ему пришлось свернуть дело из-за проблем с финансированием.
– И с тех пор никто не пробовал воплотить его идеи?
– Насколько я успел заметить, дождевые черви не пользуются большой популярностью…
Филиппин глубоко вздохнула.
– Ты знаешь, что через два года сортировка органических отходов станет обязательной?
– Нет, впервые слышу. Это хорошо. Это заставит людей покупать мои вермикомпостеры…
– Не только людей. Это касается всех. Муниципальные учреждения, промышленные предприятия. Огромный рынок.
– Это другое. Мои вермикомпостеры созданы для частных лиц.
– Да забудь ты об этой своей дешевой фигне!
Ее громкий голос эхом разнесся по кафетерию. Компания студентов за соседним столиком обернулась. Они подумали, что пара выясняет отношения.
– Нужно выйти на промышленный уровень, – продолжала Филиппин более спокойным тоном. – Построить вермизавод. Точнее, вермизаводы. По всей стране. Возможно, когда-нибудь и по всему миру. Запустить туда миллиарды и миллиарды дождевых червей. Они будут переваривать мусор день и ночь. Производить тысячи тонн биогумуса. Мы спасем человечество от его отходов. Мы спасем Землю от человечества. Прощай свалка, прощай сжигание, прощай метан!
Кевин рассмеялся. Ему не удалось раздобыть и шестидесяти тысяч евро.
– Вот что такое настоящая революция. Это вам не пластиковое барахло, которое будут штамповать все эти уроды, – добавила она, указывая взглядом на соседний столик.
В этом пункте она не ошиблась, с готовностью признал Кевин.
– Ведь идея осуществима, правда?
Она уставилась на него настолько пристально, что он отвел взгляд. Если до сих пор никто не создал вермизавод, описанный Марселем Комбом, то, возможно, на то была причина. Или нет?
– Прежде всего…
– Я предлагаю, – перебила его Филиппин, – заняться этим вместе. Ты и я.
– Э-э…
Она взяла Кевина за руки:
– Мы изменим мир, парень.
Едва закончив посев, Артур имел чрезвычайно неприятный разговор с научным руководителем. Тот позвонил, когда он вел машину по узкой проселочной дороге вдоль берега Орны. Артур остановился на обочине и вышел. В этом месте река была скрыта от глаз плотной завесой уже начавшей желтеть листвы. Пробравшись сквозь невысокие заросли, он неожиданно оказался на берегу. Солнечные блики плясали в ленивых водоворотах. В воздухе кружились мелкие мошки. Неглубокое каменистое дно просматривалось хорошо. Утонуть здесь невозможно. На другом берегу возвышалось пологое пастбище, где паслось стадо невозмутимых нормандских коров. Рыжие пятна причудливых форм на их боках напоминали карты невиданных миров. Некоторые коровы щипали траву, другие просто лежали, наслаждаясь лучами осеннего солнца. Эта картина располагала к принятию важных решений.
