Единственным светлым моментом в этой истории оказался огород. Последовательно применяя уже известные методы органического земледелия, Артур добился высоких урожаев. За лето им с Анной удалось перейти на практически полное продовольственное самообеспечение (источником животного белка стали яйца из курятника). Излишки продавались в «Лантерне», что составляло эквивалент еще одного пособия; полученную выручку Артур откладывал на зиму. Вдохновленный Торо, подробно расписавшим в своей книге цены на все, Артур вел в блоге тщательный учет рабочего времени, расходов и доходов. Он хотел показать, как легко жить в гармонии и равновесии, сведя потребности к минимуму и лишь изредка обмениваясь с соседями, то есть практикуя самые простые формы разделения труда. «Имея сотку земли и работая по два часа в день, – писал он, – каждый может прокормить себя. Остальное – уже роскошь. Нам нужно реабилитировать физиократов, этих экономистов эпохи Просвещения, для которых земля была источником всех богатств». Подобные записи в блоге – с практическими советами по выбору семян салата и народными способами борьбы со слизнями – пользовались гораздо большей популярностью, чем слишком научные и менее обнадеживающие статьи о дождевых червях. Артур слегка стыдился этого. То, что он писал об огороде, не содержало ничего оригинального; скорее, это было даже полной противоположностью новаторству – простое изложение опыта, накопленного человечеством за тысячи лет. Но в эпоху, когда память стала настолько короткой, что органическое земледелие воспринималось как новшество, Артур все же создавал свою собственную (пусть и малочисленную) группу единомышленников.
Его жизнь налаживалась. Но был ли он счастлив? Артуру так хотелось этого. В тот день, когда он выпьет чашку кофе, глядя на роскошный луг, где полно дождевых червей, он почувствует себя на верху блаженства. Это Анна упрямилась, придумывая вещи, которых ей не хватало.
Однажды, ближе к вечеру, в дверь постучали. Открыла Анна, которая не прочь была отвлечься от тщетных поисков вдохновения. По тону ее голоса Артур понял, что это не светский визит. Он привстал и увидел невысокую, коротко подстриженную женщину в разноцветных одеждах. Веселая радуга ее наряда совершенно не соответствовала суровому выражению ее лица. С виду гостье было не так уж и много лет, но на лбу и у рта уже пролегли преждевременные морщины. Артур подумал было, что это жена Жобара, которую он видел лишь издали.
– Я уполномочена районным судом, – объявила она, сунув под нос Анне ламинированную карточку.
«Еще один судебный пристав?» – удивился Артур. Это было маловероятно. Разбирательство протекало по заведенному порядку, и первое слушание назначили на начало следующего года.
– Судя по всему, это районный инспектор, – процедила сквозь зубы Анна, поворачиваясь к Артуру. – Не понимаю, почему меня должны инспектировать.
Артур прекрасно знал этот тон и находил его возмутительным. Когда у Анны случались неприятности, она тут же возвращалась к тому холодному высокомерию, которое воспитывали в ней с детства. Поэтому Артур почувствовал даже некоторую симпатию к инспекторше. Она напомнила ему Натали Арто, нынешнюю главу «Рабочей борьбы»[21], которая, в свою очередь, походила на свою предшественницу, Арлетт Лагийе. Должно быть, в инспекторше присутствовал определенный троцкистский ген, к которому Артур был восприимчив.
– Вы, естественно, можете отказаться от проверки, – сообщила Арлетт, – но тогда рискуете лишиться пособия. Вам также придется заплатить штраф за необоснованные выплаты и мошенничество.
Артур почтительно пропустил ее в дом. Ее прислали из Кассы семейных выплат, которая отвечает за пособия по солидарному доходу. Им отправили письмо две недели назад, чтобы предупредить о визите, но, как объяснил Артур, никто никогда не заглядывал в почтовый ящик, расположенный у края дороги и забитый исключительно рекламными каталогами и административной корреспонденцией. Несмотря ни на что, Артур был спокоен. Они с Анной на законных основаниях получали пособие, которое представители народа решили выплачивать тем, кто по несчастью или по собственному желанию не имел дохода. Это было их право. Он не стыдился и не гордился этим. «Если бы на восстановлении земли можно было зарабатывать, – часто думал он, – общество стало бы нашим должником».
– Вы неплохо устроились, – заметила Арлетт, оглядываясь по сторонам.
– Мы целый год сами все ремонтировали.
– Вдвоем?
– Да, у нас равноправие.
– Понятно. Вижу, к какому типу вы относитесь.
– К какому? – не скрывая раздражения, спросила Анна.
Она по-прежнему носила комбинезон, но уже чистый, натянутый поверх скромной водолазки.
– К типу «столичная штучка в деревне», – ответила Арлетт без обиняков.
– Мы не выглядим достаточно бедно, да? Государство платит вам зарплату за то, чтобы вы нас оскорбляли?
Артур попытался разрядить обстановку. Правда, Арлетт не слишком старалась ему в этом помочь. Она отказалась от приглашения сесть и начала монолог голосом автоответчика.
