Возможно, мысль пришла ей в голову много позже – когда с Берестова сняли обвинения и его история получила широкую огласку. Репортаж об этом даже по федеральному каналу показывали. Вот как, оказывается, все произошло…
В ту памятную ночь, пришедшую на смену грозе и ливню, – в ту самую ночь, когда Лиза металась по саду Варвары Ильиничны, на телефон Ивану Семеновичу поступило ММС с одной из фотоловушек. Система слежения засекла автомобиль, въехавший на особо охраняемую территорию.
Берестов отправился туда сразу же, – он, как и обещал Лизе, был начеку. Добравшись до луга, раскинувшегося неподалеку от фотоловушки, заметил шарящий по траве луч от мощной фары. Сообразил: идет охота. Подлая, жестокая, запрещенная не только в национальном парке, но и где бы то ни было. Браконьеры использовали специальный свет, который парализует животное, заставляет в оцепенении застыть на месте, лишает его возможности сопротивляться.
Оставив машину в лесу, Иван Семенович обошел луг и появился перед нарушителями аккурат в тот момент, когда они грузили тушу косули в багажник джипа.
«Работает служба охраны Национального парка. Выходите вперед, руки держите на виду!» – выкрикнул Иван Семенович и в тот же миг почувствовал, как что-то тяжелое опустилось ему на голову. Берестов потерял сознание.
Он пришел в себя, как только с истеричным визгом и угрожающим рычанием тронулся с места джип. Когда машина скрылась в темноте, Иван Семенович поднялся, превозмогая накатившую дурноту, на колени, отыскал в кармане телефон и связался с КПП Куршской косы и полицией.
Джип задержали. Только ни туши косули, ни оружия, ни фары для ночной охоты в нем не нашли. А через несколько дней в полиции приняли заявление, в котором Иван Семенович Берестов обвинялся в превышении полномочий и насилии. Пострадавшие заявили, что после того как они по ошибке свернули в лес и заблудились, их остановил инспектор, заставил выйти из машины и избил. Справка о зафиксированных врачом побоях прилагалась.
Берестова отстояли всем миром. За него вступилось профессиональное природоохранное сообщество, простые граждане, СМИ. Но решающий поворот в деле произошел, когда было доказано, что на ружьях, найденных в одном из бункеров времен Великой Отечественной, – отпечатки «потерпевших».
Как Лиза отыскала этот бункер? Ведь он даже на картах не значился.
Его обнаружила вовсе не она. На вход в таинственное подземелье еще прошлым летом наткнулся Стас, внук Варвары Ильиничны. Приятель сфотографировал Стаса, прежде чем тот скрылся во тьме заброшенного убежища, – этот-то снимок и всплыл в памяти у Лизы, когда отец увозил ее с Куршской косы.
Фотографии на стене… Сколько раз Лиза пробегала по ним глазами за утренним чаем. Море, песок, лес… и кабан. Да, смешной насупленный боров, пялящийся в камеру маленькими осоловевшими глазками. А еще лисенок, серо-коричневый малыш с доверчивым взглядом. И косуля – запечатленный издалека рыжий козлик с рожками-антеннами.
– Варвара Ильинична, а что вон там, на фотке, где Стас в полутьме?
– А это они с Ромкой в лесу подземелье нашли. Еще с войны, видать, осталось.
Откуда пришла странная уверенность, что ружья браконьеров и туша косули спрятаны именно там? Загадка. Мистика. Впрочем, тут же случилось кое-что не менее удивительное: отец согласился отправиться на поиски бункера вместе с Лизой.
– Пап, тормози!
– Тут осталось несколько минут до города. Может, дотерпишь?
– Нет, мне в поселок нужно. К Варваре Ильиничне. Это важно, пап. Очень.
– Лиз, да что происходит? Тебе не кажется, что ты… – Отец взглянул ей в лицо и осекся.
Как только сплошная разметка сменилась прерывистой, они развернулись и поехали обратно. Чуть позже, припарковав машину на стоянке возле начала туристического маршрута «Королевский бор», вышли из авто и углубились в лес.
Впервые в жизни Лиза так долго и много говорила в присутствии отца. Они будто ролями поменялись – она объясняла, доказывала, убеждала, а он молча слушал.
– Ты ведь этого Берестова совсем не знаешь. Вдруг он врет? – спросил отец, когда Лиза закончила рассказ.
– Нет, не врет. Я чувствую. Я знаю. Были выстрелы. Были. И мертвая косуля была.
Как только Лиза – уверенно и твердо – произнесла эти слова, ей на плечо уселась вылетевшая из чащи ворона.
– Грета?
Ущипнет? Ударит клювом? Попытается сорвать сережку с уха?
Только Грета пакостить и не думала, – с царственным спокойствием сидела она на плече, будто тут ей и место. Лишь плутовато поблескивал желтый глаз, искоса наблюдающий за лицом Лизы.
Девушка нерешительно подняла руку, коснулась кончиками пальцев птичьего клюва. Потом, осмелев, взъерошила перья на шее. Грета приняла ласку со снисходительной благосклонностью – слегка опустила голову и прикрыла глаза.
– Ничего себе! – воскликнул отец.
Его громкий голос вспугнул ворону: заставил вздрогнуть, сорваться с места и улететь.
После того как Грета исчезла среди деревьев, отец произнес:
– Ну что ж, лесная ведьма, давай проверим твою версию.
